Случайный афоризм
Стихи никогда не доказывали ничего другого, кроме большего или меньшего таланта их сочинителя. Федор Иванович Тютчев
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

Артур Конан-Дойль.

                         Дезинтеграционная машина
                                  Рассказ

     Профессор  Челленджер  пребывал  в  прескверном  расположении   духа.
Взявшись за ручку двери, я замер в нерешительности перед его  кабинетом  и
услышал нижеследующий монолог; слова гремели и отдавались по всему дому:
     - Да, я говорю, что вы второй раз ошиблись номером. Второй,  за  одно
утро! Вы что, воображаете, будто какой-то идиот на  другом  конце  провода
может отвлекать ученого от серьезной работы своими назойливыми звонками? Я
не потерплю этого! Алло,  сию  же  минуту  пошлите  за  управляющим  вашей
бездарной телефонной лавочки! А, вы и есть управляющий?! Так почему же,  в
таком случае, вы не управляетесь? Да, разумеется, вы управились с тем, что
позволили отвлечь меня от дела, - дела, важность которого  вашему  уму  не
дано понять! Я желаю связаться с главным  распорядителем.  Что,  его  нет?
Этого и следовало ожидать!  Я  отдам  вас  под  суд,  сэр,  если  подобное
повторится! Ведь наказали же горластых  петухов.  Да,  это  я  добился  их
осуждения. Наказали петухов, а с какой стати терпеть дребезжание телефона?
Все ясно. Извинение в письменном виде?  Очень  хорошо.  Я  рассмотрю  его.
Доброго утра!
     Именно после этих слов я  отважился  переступить  порог.  Безусловно,
время я выбрал не  самое  удачное.  Когда  Челленджер  положил  телефонную
трубку, я очутился не перед профессором -передо мной был разъяренный  лев!
Его  огромная  черная  борода   топорщилась,   могучая   грудь   негодующе
вздымалась. Он окинул меня с головы до пят взглядом надменных серых  глаз,
и на меня обрушились последствия его гнева.
     - Проклятые лентяи! За что только  этим  негодяям  деньги  платят!  -
загремел он. - Мне было слышно - они смеялись, когда  я  излагал  им  свою
вполне справедливую жалобу. Это заговор, дабы докучать мне! А теперь, юный
друг, еще и вы явились сюда, чтобы довершить бедствия  злополучного  утра.
Вы здесь, позвольте узнать, по собственной воле,  или  же  ваша  газетенка
отправила вас заполучить у меня  некое  интервью?  Как  у  друга,  у  вас,
разумеется, есть привилегии, но как журналист - можете убираться!
     Я лихорадочно шарил в кармане в поисках письма от Мак-Ардла,  но  тут
профессору на память пришел еще новый  повод  для  недовольства.  Огромные
волосатые руки его рылись в бумагах на столе  и  наконец  извлекли  оттуда
газетную вырезку.
     - Весьма мило с вашей стороны упомянуть обо  мне  в  одном  из  ваших
последних литературных опусов, - сказал он, негодующе потрясая передо мной
листом. - Это было в  каких-то  дурацких  замечаниях  касательно  останков
ископаемого  ящера,  недавно  обнаруженных  в  соленгофских  сланцах.   Вы
начинаете абзац со  слов:  Профессор  Дж.  Э.Челленджер,  принадлежащий  к
величайшим умам современности...
     - И что же, сэр? - осведомился я.
     -  К  чему  подобные  возмутительно  несправедливые   определения   и
ограничения? Можно подумать, будто вы в состоянии сказать,  кто  они,  эти
другие выдающиеся мужи, которым вы  приписываете  равенство,  а  то,  чего
доброго, еще и превосходство надо мною?
     - Я неудачно выразился, сэр. Разумеется, мне  следовало  бы  сказать:
Профессор Челленджер, величайший ум современности, - согласился я,  и  сам
совершенно убежденный в правоте этих слов. Мое признание сразу же обратило
зиму в лето.
     - Дорогой мой юный друг, не думайте, что я  придираюсь,  отнюдь.  Но,
будучи окружен задиристыми и безмозглыми коллегами, человек,  оказывается,
вынужден защищаться. Вы  знаете,  мой  друг,  самоутверждение  чуждо  моей
натуре, но  мне  приходится  отстаивать  свои  принципы  перед  бездарными
оппонентами. А теперь проходите! Садитесь! Что же привело  вас  ко  мне  в
этот час?
     Мне следовало приступать к делу  крайне  осмотрительно,  поскольку  я

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.