Случайный афоризм
Спокойная жизнь и писательство — понятия, как правило, несовместимые, и тем, кто стремится к мирной жизни, лучше не становиться писателем. Рюноскэ Акутагава
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

городка, ограничив свои мечты скромным благосостоянием, достигнутым в результате 
пятнадцатилетней торговли. И сейчас, когда они оба были еще сравнительно молоды, от былого 
огня в них остался только пепел. Аббат умело старался выведать у Марты, покорилась ли она 
своей участи. Ее ответ показался ему вполне благоразумным.
     — О, да, — ответила она, — я люблю свой дом; меня вполне удовлетворяют мои дети. Я 
никогда не была особенно веселой. Мне просто бывало иногда скучно, вот и все, мне нехватало 
какого-нибудь умственного занятия, но я так и не нашла его… Да и к чему? Моя голова, 
пожалуй, не осилила бы этого. Я не в состоянии была прочесть роман, чтобы у меня не 
разыгралась отчаянная мигрень; три ночи подряд его герои не выходили у меня из головы… 
Одно только шитье не утомляло меня. Я сижу дома, чтобы не слышать уличного шума, всех 
этих сплетен и глупостей, которые меня изводят.
     Время от времени она умолкала и поглядывала на Дезире, которая спала, положив голову 
на стол, и сквозь сон улыбалась своей глуповатой улыбкой.
     — Бедняжка! — тихо проговорила Марта. — Она даже и шить не может — у нее сразу же 
начинает кружиться голова. Единственное, что она любит, — это животные. Когда она уезжает 
на месяц к своей кормилице, она там не вылезает с птичьего двора и возвращается домой с 
румяными щечками, поздоровевшая.
     Марта часто заговаривала о Тюлете, и чувствовалось, что ее мучит смутная боязнь 
сумасшествия. Аббат Фожа уловил какую-то странную растерянность в этом столь мирном с 
виду доме. Марта, несомненно, любила своего мужа спокойной любовью, но это чувство 
несколько расхолаживалось страхом перед насмешками и вечными придирками с его стороны. 
Ей был так же тягостен его эгоизм, как и его пренебрежительное отношение к ней; она 
чувствовала к нему какую-то неприязнь за тот покой, которым он ее окружил, и за то 
благополучие, которое, по ее словам, делало ее такой счастливой.
     Говоря о муже, она повторяла:
     — Он очень добрый человек… Вы, наверно, слышите, как он иной раз покрикивает на 
нас. Это оттого, что он до смешного любит во всем порядок; стоит ему увидеть опрокинутый 
цветочный горшок в саду или игрушку, лежащую на полу, как он тотчас же выходит из себя… 
Впрочем, он вправе поступать по-своему. Я знаю, его недолюбливают за то, что он нажил 
кое-какие деньги, да и теперь еще время от времени заключает выгодные сделки, не обращая 
внимания на болтовню… Над ним насмехаются также из-за меня. Говорят, что он скуп, держит 
меня взаперти, отказывает мне даже в паре ботинок. Это ложь. Я совершенно свободна. 
Конечно, он предпочитает, чтобы я была дома, когда он возвращается, а не разгуливала бы где 
попало, не бегала бы вечно по улицам или же по гостям. Впрочем, он знает мои вкусы: что мне 
делать там, вне дома?
     Когда она начинала защищать Муре от городских сплетен, она вкладывала в свои слова 
какую-то особую горячность, словно ей приходилось защищать его также и от других 
обвинений — исходивших от нее самой. И она с какой-то повышенной нервностью 
принималась обсуждать, какою могла бы быть ее жизнь вне дома. Казалось, что страх перед 
неизвестностью, неверие в свои силы, боязнь какой-то катастрофы заставляли ее искать 
прибежища в этой маленькой столовой и в саду с высокими буксусами. Но минуту спустя она 
уже смеялась над своим ребяческим страхом, передергивала плечами и снова неторопливо 
принималась за вязанье чулка либо за починку какой-нибудь старой сорочки. И аббат снова 
видел перед собой холодную мещанку с бесстрастным лицом и невыразительным взглядом, 
распространявшую по дому запах свежевыстиранного белья и скромного букета, собранного в 
уголке сада.
     Так прошло два месяца. Аббат Фожа и его мать стали частью домашней жизни Муре. По 
вечерам каждый из них занимал за столом свое обычное место; все так же горела лампа, и одни 
и те же восклицания обоих партнеров все так же раздавались среди обычной тишины, 
по-прежнему врываясь в одни и те же приглушенные беседы аббата с Мартой. В те вечера, 
когда старуха Фожа не слишком его обыгрывала, Муре находил своих жильцов «весьма 
приличными людьми».
     Его любопытство праздного буржуа полностью было поглощено заботами о вечерней 
партии в пикет. Он теперь уже не подсматривал за аббатом, говоря, что успел хорошо его 
узнать и находит порядочным человеком.
     — Да бросьте вы это! — восклицал он, когда в его присутствии нападали на аббата 
Фожа. — Вы зря болтаете и невесть что придумываете, когда все так просто и ясно… Верьте, я 
изучил его как свои пять пальцев. Мы с ним так подружились, что он все вечера проводит у 
нас… Конечно, он не из тех, что раскрывают свою душу перед кем угодно: потому-то его и не 
любят и считают гордецом.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.