Случайный афоризм
Пусть лучше меня освищут за хорошие стихи, чем наградят аплодисментами за плохие. Виктор Мари Гюго
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

городка, ограничив свои мечты скромным благосостоянием, достигнутым в результате 
пятнадцатилетней торговли. И сейчас, когда они оба были еще сравнительно молоды, от былого 
огня в них остался только пепел. Аббат умело старался выведать у Марты, покорилась ли она 
своей участи. Ее ответ показался ему вполне благоразумным.
     — О, да, — ответила она, — я люблю свой дом; меня вполне удовлетворяют мои дети. Я 
никогда не была особенно веселой. Мне просто бывало иногда скучно, вот и все, мне нехватало 
какого-нибудь умственного занятия, но я так и не нашла его… Да и к чему? Моя голова, 
пожалуй, не осилила бы этого. Я не в состоянии была прочесть роман, чтобы у меня не 
разыгралась отчаянная мигрень; три ночи подряд его герои не выходили у меня из головы… 
Одно только шитье не утомляло меня. Я сижу дома, чтобы не слышать уличного шума, всех 
этих сплетен и глупостей, которые меня изводят.
     Время от времени она умолкала и поглядывала на Дезире, которая спала, положив голову 
на стол, и сквозь сон улыбалась своей глуповатой улыбкой.
     — Бедняжка! — тихо проговорила Марта. — Она даже и шить не может — у нее сразу же 
начинает кружиться голова. Единственное, что она любит, — это животные. Когда она уезжает 
на месяц к своей кормилице, она там не вылезает с птичьего двора и возвращается домой с 
румяными щечками, поздоровевшая.
     Марта часто заговаривала о Тюлете, и чувствовалось, что ее мучит смутная боязнь 
сумасшествия. Аббат Фожа уловил какую-то странную растерянность в этом столь мирном с 
виду доме. Марта, несомненно, любила своего мужа спокойной любовью, но это чувство 
несколько расхолаживалось страхом перед насмешками и вечными придирками с его стороны. 
Ей был так же тягостен его эгоизм, как и его пренебрежительное отношение к ней; она 
чувствовала к нему какую-то неприязнь за тот покой, которым он ее окружил, и за то 
благополучие, которое, по ее словам, делало ее такой счастливой.
     Говоря о муже, она повторяла:
     — Он очень добрый человек… Вы, наверно, слышите, как он иной раз покрикивает на 
нас. Это оттого, что он до смешного любит во всем порядок; стоит ему увидеть опрокинутый 
цветочный горшок в саду или игрушку, лежащую на полу, как он тотчас же выходит из себя… 
Впрочем, он вправе поступать по-своему. Я знаю, его недолюбливают за то, что он нажил 
кое-какие деньги, да и теперь еще время от времени заключает выгодные сделки, не обращая 
внимания на болтовню… Над ним насмехаются также из-за меня. Говорят, что он скуп, держит 
меня взаперти, отказывает мне даже в паре ботинок. Это ложь. Я совершенно свободна. 
Конечно, он предпочитает, чтобы я была дома, когда он возвращается, а не разгуливала бы где 
попало, не бегала бы вечно по улицам или же по гостям. Впрочем, он знает мои вкусы: что мне 
делать там, вне дома?
     Когда она начинала защищать Муре от городских сплетен, она вкладывала в свои слова 
какую-то особую горячность, словно ей приходилось защищать его также и от других 
обвинений — исходивших от нее самой. И она с какой-то повышенной нервностью 
принималась обсуждать, какою могла бы быть ее жизнь вне дома. Казалось, что страх перед 
неизвестностью, неверие в свои силы, боязнь какой-то катастрофы заставляли ее искать 
прибежища в этой маленькой столовой и в саду с высокими буксусами. Но минуту спустя она 
уже смеялась над своим ребяческим страхом, передергивала плечами и снова неторопливо 
принималась за вязанье чулка либо за починку какой-нибудь старой сорочки. И аббат снова 
видел перед собой холодную мещанку с бесстрастным лицом и невыразительным взглядом, 
распространявшую по дому запах свежевыстиранного белья и скромного букета, собранного в 
уголке сада.
     Так прошло два месяца. Аббат Фожа и его мать стали частью домашней жизни Муре. По 
вечерам каждый из них занимал за столом свое обычное место; все так же горела лампа, и одни 
и те же восклицания обоих партнеров все так же раздавались среди обычной тишины, 
по-прежнему врываясь в одни и те же приглушенные беседы аббата с Мартой. В те вечера, 
когда старуха Фожа не слишком его обыгрывала, Муре находил своих жильцов «весьма 
приличными людьми».
     Его любопытство праздного буржуа полностью было поглощено заботами о вечерней 
партии в пикет. Он теперь уже не подсматривал за аббатом, говоря, что успел хорошо его 
узнать и находит порядочным человеком.
     — Да бросьте вы это! — восклицал он, когда в его присутствии нападали на аббата 
Фожа. — Вы зря болтаете и невесть что придумываете, когда все так просто и ясно… Верьте, я 
изучил его как свои пять пальцев. Мы с ним так подружились, что он все вечера проводит у 
нас… Конечно, он не из тех, что раскрывают свою душу перед кем угодно: потому-то его и не 
любят и считают гордецом.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.