Случайный афоризм
Пусть лучше меня освищут за хорошие стихи, чем наградят аплодисментами за плохие. Виктор Мари Гюго
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

Когда сторож вышел, уже почти наступила ночь. Через полурастворенную дверь Марта увидела 
только черную дыру.
     — Чорт побери! — возмущенно проговорил сторож. — Надо же такое придумать, 
сударыня: «Он не сумасшедший!» Я чуть не остался без большого пальца, в который он 
вцепился зубами… Ну, зато теперь он успокоился на несколько часов.
     И, провожая Марту, он продолжал:
     — Вы не знаете, какие они все хитрые!.. Целыми часами ведут себя смирно, рассказывают 
разные истории, как совершенно здоровые люди; потом вдруг — бац! — они, не дав вам 
опомниться, хватают вас за горло… Я отлично видел, что, когда он говорил о своих детях, он 
уже что-то замышлял: у него глаза совсем закатывались.
     Когда Марта отыскала дядюшку Маккара на маленьком дворе, она не могла плакать и 
только лихорадочно повторяла медленно, надтреснутым голосом:
     — Он сумасшедший! Он сумасшедший!
     — Конечно, он сумасшедший, — усмехаясь, сказал дядюшка. — А ты думала найти его в 
здравом уме и твердой памяти? Не зря же его сюда засадили, я думаю!.. К тому же и самый дом 
этот не очень полезен для здоровья. Посади меня туда часика на два — я, пожалуй, тоже на 
стенку полезу.
     Он украдкой посматривал на Марту, наблюдая за ее малейшими нервными 
вздрагиваниями. Затем добродушно спросил:
     — Может быть, ты хочешь повидать и бабушку?
     Марта задрожала от ужаса и закрыла лицо руками.
     — Это никого бы не затруднило, — продолжал он, — Александр доставил бы нам это 
удовольствие… Она здесь рядом, и ее нечего бояться: она очень смирная. Не правда ли, 
Александр, она никогда никому не причинила беспокойства? Все время сидит и смотрит прямо 
перед собой. За двенадцать лет она ни разу не тронулась с места… Ну что же, раз ты не хочешь 
ее видеть…
     Сторож стал с ними прощаться, но Маккар пригласил его зайти и выпить стаканчик 
глинтвейну, подмигнув так многозначительно, что Александр согласился. Им пришлось 
поддерживать Марту, у которой с каждым шагом все более подкашивались ноги. Под конец они 
уже несли ее на руках; она лежала с искаженным лицом, с широко раскрытыми глазами, 
оцепеневшая в одном из тех нервных припадков, во время которых она делалась на несколько 
часов как бы мертвой.
     — Ну, что я говорила? — вскричала Роза, увидев их. — В хорошеньком она теперь 
состоянии! И как это мы поедем с ней обратно? Господи боже мой, надо же быть такой 
сумасбродкой! Вот если бы барин ее придушил, это было бы для нее хорошим уроком.
     — Ничего, — сказал дядюшка, — я сейчас ее уложу на свою кровать. Не умрем же мы, 
если просидим ночь у камина.
     Он отдернул ситцевую занавеску, скрывавшую альков. Роза раздела Марту, не переставая 
ее бранить. По ее мнению, больше ничего не оставалось делать, как приложить ей к ногам 
нагретый кирпич.
     — Ну, теперь, когда мы ее уложили, нам можно выпить по стаканчику, — проговорил 
дядюшка, скаля зубы, словно прирученный волк.
     — Однако, голубушка, ваш глинтвейн чертовски хорош!
     — Я нашла на камине лимон и выжала его, — сказала Роза.
     — И отлично сделали. У меня тут все есть. Когда я готовлю себе кролика, то уж со всеми 
приправами, какие полагаются, будьте спокойны.
     Придвинув стол к камину, он сел между кухаркой и Александром, налил всем глинтвейну 
в большие желтые чашки и сам благоговейно сделал два глотка.
     — Чорт возьми, — воскликнул он, прищелкнув языком, — вот это глинтвейн! Видно, вы 
понимаете в нем толк; он, пожалуй, лучше моего. Надо будет взять у вас рецепт.
     Успокоившаяся и польщенная этими комплиментами, Роза засмеялась. Пламя горящих 
лоз отбрасывало яркокрасный отблеск; чашки снова наполнились.
     — Выходит, значит, — начал Маккар, облокачиваясь на стол и глядя в лицо кухарки, — 
что племянница моя приехала просто так, с бухты-барахты?
     — И не говорите, — ответила Роза, — а то я опять начну злиться… Барыня у меня сходит 
с ума, точь-в-точь, как барин; сама уж не знает, кого любит, кого нет… Мне кажется, что она 
перед отъездом поспорила с господином кюре; я слышала, что они уж очень громко кричали.
     Дядюшка раскатисто засмеялся.
     — Да ведь они как будто отлично ладили между собой, — сказал он.
     — Конечно, но разве с таким характером, как у барыни, что-нибудь может быть 

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.