Случайный афоризм
Когда вы заимствуете что-нибудь у одного писателя, это называется плагиатом, когда вы заимствуете у многих - это уже исследование. Уилсон Мизнер
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

прошептала:
     — Ваше небо закрыто. Вы привели меня к нему, чтобы я стукнулась об эту глухую 
стену… Я жила очень спокойно, помните, когда вы приехали. Я жила в своем уголке чуждая 
желаний, ничего не ища. Но вы разбудили меня словами, которые заставили забиться мое 
сердце. Это вы заставили меня пережить вторую молодость… Ах, вы не знаете, какое 
наслаждение вы давали мне вначале! Это была какая-то нежная теплота, переполнявшая все мае 
существо и проникавшая до мозга костей. Я слышала свое сердце. У меня явилась необъятная 
надежда… В сорок лет мне это казалось иногда смешным, и я улыбалась; потом я прощала себе 
— до такой степени я была счастлива… Но теперь я хочу всего обещанного мне счастья. 
Невозможно, чтобы это было — все. Есть ведь еще что-то, не правда ли? Поймите же, что я 
устала от этого вечного желания, что это желание сжигает меня, что оно меня убивает. А теперь 
я должна спешить, потому что мое здоровье надорвано; я не хочу быть обманутой… Ведь есть 
что-то еще; скажите мне, что есть что-то еще!
     Аббат Фожа оставался бесстрастным, не прерывая этого потока пылких слов.
     — Ничего нет, ничего нет! — гневно продолжала она. — Значит, вы меня обманули… Вы 
обещали мне небо, там, внизу, на террасе, в те звездные вечера. И я приняла этот дар. Я продала 
себя, я отдалась… Я обезумела от сладости первых минут молитвы… Теперь сделка 
расторгнута, я хочу вернуться в свой угол и снова начать прежнюю спокойную жизнь… Я 
прогоню всех, приведу дом в порядок, буду чинить белье на своем обычном месте, на террасе… 
Да, я любила чинить белье. Шитье не утомляло меня… И я хочу, чтобы Дезире была около 
меня, на своей маленькой скамеечке; она смеялась, шила куклы, бедная моя малютка… Она 
зарыдала.
     — Я хочу, чтобы мои дети были со мной!.. Они охраняли меня. Когда их не стало, я 
потеряла голову, начала дурно жить… Зачем вы их отняли у меня? Оли ушли один за другим, и 
дом сделался для меня словно чужим. У меня сердце больше не лежало к нему. Я была 
довольна, когда уходила из дому на целый день; а когда вечером возвращалась, мне казалось, 
что я вхожу к незнакомым людям. Даже мебель смотрела на меня холодно и враждебно. Я 
ненавидела мой дом… Но я поеду и привезу бедных малюток. С их приездом здесь все 
переменится… Ах, если бы я могла уснуть своим прежним мирным сном!
     Она все больше и больше возбуждалась. Священник попытался ее успокоить способом, 
который раньше ему часто удавался.
     — Успокойтесь же, будьте благоразумны, моя дорогая, — сказал он, стараясь завладеть ее 
руками и сжать их в своих.
     — Не прикасайтесь ко мне! — вскричала она, отодвигаясь. — Я не хочу… Когда вы 
держите мои руки, я делаюсь слабой, как ребенок. Теплота ваших рук лишает меня воли… 
Завтра все началось бы сызнова, потому что я не в силах больше жить, поймите, а вы меня 
успокаиваете всего только на один час.
     Лицо ее сделалось мрачным. Она прошептала:
     — Нет, теперь я осуждена. Никогда больше я не полюблю своего дома. А если дети 
вернутся и спросят об отце… Ах, вот это-то и терзает меня… Я получу прощение только тогда, 
когда покаюсь в своем преступлении священнику.
     Она упала на колени.
     — Я виновна!.. Вот почему бог отвращает от меня свой лик.
     Аббат Фожа хотел ее поднять.
     — Замолчите! — властно приказал он. — Я не могу выслушивать здесь ваше признание. 
Приходите завтра в церковь святого Сатюрнена.
     — Отец мой, — продолжала она молящим голосом, — пожалейте меня! Завтра у меня не 
будет больше сил.
     — Я запрещаю вам говорить! — крикнул он еще громче. — Я не хочу ничего знать, я 
отвернусь и заткну уши.
     Он отступил назад с протянутыми руками, как бы желая остановить признание, готовое 
сорваться с уст Марты. Они с минуту молча смотрели друг на друга с затаенным гневом 
сообщников.
     — Вас слушал бы здесь не священник, — прибавил он глухим голосом. — Здесь теперь 
перед вами человек, который должен вас судить и осудить.
     — Человек! — повторила она, словно помешанная. — Ну что ж, это лучше! Я 
предпочитаю человека.
     Она поднялась и лихорадочно продолжала:
     — Я не исповедуюсь, а просто рассказываю вам о своем преступлении. Дав уйти детям, я 
помогла удалению отца. Никогда он меня не бил, несчастный! Это я была безумна. Я 

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.