Случайный афоризм
Дураки и безумцы - вот два разряда поклонников, которых писатель имеет при жизни. Э. и Ж.Гонкур
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     — Какой позор! — вскричал он. — Вы сделались воровкой!.. А что было бы, если бы вас 
поймали? Я бы сделался посмешищем всего города.
     — Это для тебя, Овидий, — пролепетала она.
     — Воровка! Моя мать — воровка! Вы, может быть, думаете, что я тоже краду, что я 
приехал сюда затем, чтобы красть, что мое честолюбие заключается в том, чтобы высматривать, 
где что плохо лежит, и красть? Боже мой! Какого же вы мнения обо мне!.. Нам, матушка, 
придется расстаться, если мы так плохо понимаем друг друга.
     Эти слова как громом поразили старуху. Она так и застыла на коленях перед сундуком; 
затем села на пол, бледная, задыхающаяся, простирая к нему руки. Наконец, придя немного в 
себя, она заговорила:
     — Это для тебя, дитя мое, для тебя одного, клянусь тебе… Я уже говорила тебе, они 
забирают все; она все уносит в карманах. Тебе не останется ничего, даже куска сахару… Нет, 
нет, я ничего больше не буду брать, если это тебя сердит; но ты оставишь меня при себе, да? Ты 
оставишь меня?..
     Аббат Фожа не хотел ничего обещать ей, пока она не положит на место всего взятого. В 
течение целой недели он лично наблюдал за тайным перемещением содержимого сундука; он 
смотрел, как она наполняла свои карманы, и ждал, пока она вернется, чтобы снова проделать то 
же самое. Из предосторожности она должна была производить эту переноску не больше двух 
раз за вечер. От каждой вещи, которую она возвращала, у старухи разрывалось сердце, но она 
не смела плакать, хотя слезы сожаления жгли ей веки и руки у нее дрожали сильнее, чем когда 
она опустошала шкафы. Но ее отчаяние не знало пределов, когда она заметила, что на другой 
же день ее дочь Олимпия приходила вслед за ней и забирала каждую возвращенную ею вещь. 
Белье, провизия, огарки свечей — все переходило из ее кармана в другой.
     — Я больше ничего не буду относить, — заявила она сыну, возмущенная этим 
неожиданным ударом. — Это бесполезно, твоя сестра подбирает все, чуть только я отвернусь. 
Ах, негодяйка! Уж лучше я просто отдам ей весь сундук. У нее, наверно, там целый склад 
наверху… Умоляю тебя, Овидий, позволь Мне не относить того, что еще осталось. Для хозяйки 
это разницы не составит, потому что, так или этак, вещи все равно для нее потеряны.
     — Пусть моя сестра будет такой, как она есть, — спокойно ответил священник, — но я 
хочу, чтобы мать моя была честной женщиной. Вы мне поможете гораздо больше, если не 
будете делать таких вещей.
     Старухе пришлось вернуть все, и с этих пор она прониклась дикой ненавистью к Трушам, 
к Марте, ко всему дому. Она говорила, что настанет день, когда ей придется защищать Овидия 
от всех этих людей.
     Труши сделались полными хозяевами дома. Они окончательно завоевали его, проникли в 
самые сокровенные его закоулки. Нетронутыми остались только комнаты аббата. Они боялись 
только его. Это, однако, не мешало им приглашать знакомых и устраивать пирушки, 
затягивавшиеся до двух часов ночи. Гильом Поркье являлся к ним с целой толпой зеленой 
молодежи. Олимпия, несмотря на свои тридцать семь лет, вела себя фривольно. Не один из этих 
сорвавшихся с цепи школьников обнимал ее без всякого стеснения, и она, очень довольная, 
заливалась хохотом, как от щекотки. Дом превратился для нее в рай. Труш шутил, посмеивался 
над ней, когда они оставались наедине; он уверял, что нашел у нее в юбках школьный ранец.
     — Подумаешь, — говорила она, ничуть не сердясь, — а ты сам разве не развлекаешься?.. 
Ты хорошо знаешь, что мы не стесняем друг друга.
     Нужно сказать, что Труш чуть было не положил конец этой блаженной жизни чересчур 
скандальной выходкой. Одна из монахинь застала его с дочерью кожевенника, с той самой 
рослой блондинкой, на которую он давно заглядывался. Девочка рассказала, что не она одна 
получала конфеты от господина Труша. Монахиня, зная о родстве Труша с кюре церкви св. 
Сатюрнена, благоразумно решила никому об этой истории не рассказывать, не поговорив 
предварительно с последним. Тот поблагодарил ее и дал ей понять, что от огласки этого 
скандала прежде всего пострадала бы религия. Дело замяли, и дамы-патронессы остались в 
полном неведении. Но аббат Фожа имел со своим зятем бурное объяснение, которое он устроил 
нарочно в присутствии Олимпии, чтобы у нее было оружие против мужа и она могла держать 
его в повиновении. И действительно, после этой истории, каждый раз, когда Труш ей в 
чем-нибудь прекословил, она говорила резко:
     — Ступай лучше угощать девчонок конфетками!
     Их долгое время мучило еще другое обстоятельство. Несмотря на привольную жизнь, 
которую они вели, распоряжаясь всеми шкапами хозяйки, они были по уши в долгах в своем 
квартале. Труш проедал свое жалованье в ресторанах; Олимпия тратила на всякие причуды 
деньги, которые она выманивала у Марты, рассказывая ей всякие небылицы. Все же 

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.