Случайный афоризм
Отвратительно, когда писатель говорит, пишет о том, чего он не пережил. Альбер Камю
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

милостыню на улицах, если бы он приказал. А когда она приходила в волнение, простирала 
руки к нему, с растерзанным сердцем, с распухшими от страсти губами, — он одним только 
словом повергал ее на землю, подавлял ее, ссылаясь на волю неба. Никогда она не 
осмеливалась говорить. Между нею и этим человеком стояла стена гнева и отвращения. 
Возвращаясь к себе после короткой борьбы с нею, он пожимал плечами, исполненный 
презрения атлета, на которого напал ребенок. Он мылся и обчищался, словно нечаянно 
прикоснулся к нечистому животному. 0
     — Почему ты не пользуешься носовыми платками, которые тебе подарила госпожа 
Муре? — спрашивала мать. — Бедняжка была бы так счастлива, если бы увидела их в твоих 
руках. Она целый месяц вышивала на них твои инициалы.
     Сердито отмахнувшись, он ответил:
     — Возьмите их себе, матушка. Это женские платки. Я не выношу их запаха.
     Преклоняясь перед священником, сделавшись его вещью, Марта в мелочах обыденной 
жизни становилась с каждым днем все более раздражительной и сварливой. Роза говорила, что 
никогда еще она не была такой «придирой». Но в особенности усилилась ее ненависть к мужу. 
В ней ожила старая закваска вражды Ругонов к этому отпрыску Маккара, к этому человеку, 
которого она винила в том, что он превратил ее жизнь в сплошное мучение. Внизу, в столовой, 
когда к Марте приходили посидеть старуха Фожа либо Олимпия, она, уже не стесняясь, 
осыпала его обвинениями:
     — Подумать только, что он продержал меня двадцать лет, как приказчика, с пером за 
ухом, между бидонами масла и мешками миндаля! Никогда никаких развлечений, никаких 
подарков… Он отнял у меня детей. Он способен убежать в один прекрасный день, чтобы люди 
подумали, что я не даю ему жить. Какое счастье, что вы здесь! Вы всем расскажете правду.
     Часто она набрасывалась на Муре без всякого повода. Все, что он делал, все его взгляды, 
жесты, даже немногие произносимые им слова — выводили ее из себя. Она уже не могла даже 
взглянуть на него, чтобы в ней не поднялось какое-то бессознательное бешенство. Споры 
вспыхивали чаще всего в конце обеда, когда Муре, не дожидаясь десерта, складывал свою 
салфетку и молча вставал из-за стола.
     — Вы могли бы встать из-за стола вместе с другими, — едко замечала Марта. — Вы 
невежливы.
     — Я кончил и ухожу, — отвечал он своим вялым голосом.
     Но она видела в этом ежедневном вставании из-за стола особую тактику, изобретенную ее 
мужем, чтобы досаждать аббату Фожа. Тогда она окончательно выходила из себя:
     — Вы дурно воспитаны, я краснею за вас!.. Нечего сказать, хорошо бы я себя чувствовала, 
живя с вами, если бы не встретила друзей, которые утешают меня после ваших грубостей! Вы 
даже не умеете держать себя за столом; вы ни разу не дали! мне спокойно пообедать. 
Останьтесь, слышите! Если вы не хотите есть, можете смотреть на нас.
     Он преспокойно кончал складывать салфетку, как будто все это к нему не относилось, и 
затем мелкими шагами удалялся. Слышно было, как он подымался по лестнице и запирался на 
ключ в своей комнате, щелкнув дважды замком. Тогда она, задыхаясь, бормотала:
     — О чудовище!.. Он меня убивает!
     Старуха Фожа должна была ее успокаивать. Роза подбегала к лестнице и кричала изо всех 
сил, так, чтобы Муре мог услышать ее через дверь:
     — Вы чудовище, сударь! Барыня правду говорит, что вы: чудовище!
     Иногда ссоры бывали особенно бурными. Марта, ум которой начинал мутиться, 
вообразила, будто муж собирается ее избить: это стало у нее навязчивой идеей. Она уверяла, 
что он ее подстерегает, ждет только удобного случая. Он не решается, говорила она, потому что 
она никогда не бывает одна; а ночью он боится, что она поднимет крик, станет звать на 
помощь. Роза клялась, что видела, как Муре спрятал у себя в кабинете толстую палку. Старуха 
Фожа и Олимпия без труда поверили этим россказням; они очень жалели свою хозяйку, 
старались отбить ее одна у другой, хотели стать ее телохранительницами. «Этот дикарь», как 
они теперь называли Муре, в их присутствии, пожалуй, не посмеет поднять на нее руку. По 
вечерам они настойчиво уговаривали Марту бежать к ним, чуть только он шевельнется. Дом 
жил теперь в постоянной тревоге.
     — Он способен на злодейство, — утверждала кухарка.
     В этом году на страстной неделе Марта посещала церковные службы особенно усердно. В 
пятницу в темной церкви она дошла до полного изнеможения. Когда свечи одна за другой стали 
гаснуть среди бури заунывных голосов, проносившихся в глубоком сумраке между колоннами, 
Марте показалось, что дыхание ее кончается вместе с этими огоньками. Когда погасла 
последняя свеча и перед нею беспощадно выступила непроницаемая стена мрака, она 

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.