Случайный афоризм
Очень трудно писать то, что является исключительно вашим изобретением, оставаясь при этом верным другому тексту, который вы анализируете. Жак Деррида
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

валялись только трупы живых существ, бойней, где царят смрад и разложение. И он замедлял 
шаг, он отдыхал в огороде г-жи Франсуа — так отдыхают те, кто долго скитался среди 
оглушительного шума и мерзких запахов. Гам и тошнотворная сырость рыбного павильона 
рассеялись; Флоран возрождался на чистом воздухе. Клод был прав: на рынке гибнет все. Земля 
— вот жизнь, вот извечная колыбель, источник здоровья мира.
     — Яичница готова! — крикнула г-жа Франсуа.
     Когда все трое уселись за стол на кухне, где в открытую дверь светило солнце, они так 
весело принялись за еду, что изумленная г-жа Франсуа, глядя на Флорана, только 
приговаривала:
     — Да вы стали совсем другой, помолодели на десять лет. Это все ваш подлый Париж 
нагоняет на вас такой мрак. И мне кажется, будто теперь солнышко заглянуло вам в глаза… 
Право, от больших городов один лишь вред; вам надо бы сюда перебраться.
     Клод смеялся, уверял, что Париж великолепен. Он отстаивал в нем все, вплоть до сточных 
канав, сохраняя при этом нежную любовь к деревне. После завтрака г-жа Франсуа и Флоран 
остались одни на огороде, на том участке, где было посажено несколько плодовых деревьев. 
Они сидели на земле и вели серьезный разговор. Г-жа Франсуа давала ему советы, в которых 
чувствовались материнская забота и нежность. Она задавала ему тысячу вопросов о его жизни, 
о его планах на будущее и с чистосердечной простотой предложила ему себя, если 
когда-нибудь она понадобится ему для того, чтобы он чувствовал себя счастливым. Флоран был 
глубоко тронут. Никогда еще ни одна женщина так с ним не разговаривала. Она казалась ему 
здоровым и жизнерадостным растением, выросшим, подобно овощам на черноземе ее сада; 
когда же ему вспоминались всякие Лизы и Нормандки — все эти красавицы Центрального 
рынка, — он видел в них лишь сомнительную женскую плоть, приукрашенную, как товар для 
витрины. Несколько часов он полной грудью вдыхал здесь безмятежную радость, избавленный 
от сводивших его с ума запахов жратвы, возрожденный живительными соками деревни, 
подобно той капусте, о которой Клод говорил, что видел, как она в десятый раз вырастает на 
этой земле.
     В пять часов дня Клод и Флоран простились с г-жою Франсуа. Им хотелось вернуться в 
город пешком. Огородница проводила их до угла проулка и, задержав на мгновенье руку 
Флорана в своей, тихо сказала:
     — Если когда-нибудь у вас будет горе, приезжайте.
     Несколько минут Флоран шел молча, угрюмый, сознавая, что здоровье его осталось там, 
позади. Дорога от Курбвуа была белой от пыли. И Флоран и художник любили большие 
прогулки, любили слушать гулкий стук грубых башмаков по утоптанной земле. При каждом 
движении за их каблуками взвивались легкие струйки пыли. Косые лучи солнца ложились на 
дорогу и необычайно удлиняли бегущие тени, которые вытянулись поперек мостовой, так что 
головы достигали до самой обочины, скользили по противоположному тротуару.
     Клод дружелюбно поглядывал на эти две тени, идя крупным, ровным шагом и размахивая 
руками, счастливый и увлеченный мерным ритмом движения, который он еще подчеркивал 
тем, что раскачивался на ходу. Затем, словно очнувшись от грез, он спросил:
     — А знаете ли вы «Войну толстых и тощих»?
     Удивленный Флоран ответил, что не знает. Тогда Клод оживился и стал рассказывать об 
этой серии гравюр, отзываясь о них с высокой похвалой. Он описал несколько эпизодов из 
серии: толстяки — огромные, лопающиеся от жира — готовят себе вечернюю жратву, а тощие, 
согбенные в три погибели вечной голодовкой, засматривают с улицы, — этакие жердяи с 
завистливыми глазами; и еще другая гравюра: толстяки с обвислыми щеками, сидя за столом, 
гонят прочь тощего, который осмелился смиренно пробраться внутрь и похож на кеглю среди 
племени шаров. Клод видел в этой серии гравюр трагедию рода человеческого; в заключение он 
стал классифицировать всех людей на разряды тощих и толстых, поделив их на две 
враждующие группы, из которых одна пожирает другую, нагуливает брюхо и наслаждается 
жизнью.
     — Каин наверняка был толстым, а Авель — тощим, — сказал Клод. — С тех пор как 
совершилось первое убийство, прожоры всегда пьют кровь тех, кто не досыта ест… Вот он, 
вечный пир жизни: начиная с самого слабого и кончая самым сильным, каждый пожирает 
своего соседа и в свой черед пожирается другим… А следственно, милейший, остерегайтесь 
толстых.
     Клод помолчал, продолжая следить взглядом за двумя тенями, которые заходящее солнце 
все удлиняло. И прошептал:
     — Мы с вами тощие, понимаете… Скажите-ка мне, много ли места отведено под солнцем 
таким субъектам, у которых брюхо запало, как у нас с вами?

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.