Случайный афоризм
Писатель подобен раненой тигрице, прибежавшей в свое логовище к детенышам. Лев Шестов
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

полуночный час, посвященный жратве, восторг прожорливых желудков, опустошенных 
церковными псалмами. Дюжая индейка на верху витрины выставляла напоказ свою белую 
грудь, из-под кожи у нее сквозили черные пятнышки трюфелей. Это было нечто варварское и 
великолепное — как бы само брюхо в ореоле славы, но представленное в такой беспощадной 
манере, с такой яростной насмешкой, что перед витриной собралась толпа, встревоженная этой 
пылающей выставкой снеди… Когда тетушка Лиза пришла из кухни, она перепугалась, 
вообразив, что я поджег сало в лавке. А главное, индейка показалась ей до того непристойной, 
что она меня выставила вон, меж тем как Огюст наводил порядок, демонстрируя всю свою 
глупость. Эти скоты никогда не поймут языка красок, не поймут красного пятна, положенного 
рядом с серым. Шут с ними, это все-таки мой шедевр. Ничего лучшего я никогда не создавал.
     Клод замолчал, улыбаясь, увлекшись воспоминаниями. Повозка поравнялась с 
Триумфальной аркой. Здесь на высоте веяло мощным дыханьем ветров с открытых дорог 
вокруг этой огромной площади. Флоран сел, вдыхая полной грудью первые свежие запахи, 
которые поднимались от поросших травою городских укреплений. Он повернулся и, перестав 
смотреть на Париж, пытался разглядеть вдали деревню. Подле улицы Лоншан г-жа Франсуа 
указала ему то место, где она его подобрала. Флоран глубоко задумался. Он смотрел на нее, 
такую здоровую и спокойную, сидевшую вытянув немного вперед руки с вожжами. Эта 
женщина, с низко повязанным на лбу платком, с обветренным лицом, выражавшим грубоватую 
доброту, была куда красивей Лизы. И стоило ей чуть-чуть щелкнуть языком, как Валтасар, 
навострив уши, ускорял шаг, быстрее трусил по мостовой.
     Въехав в Нантер, повозка свернула налево в узкую улочку, проехала вдоль каменных 
оград и остановилась в глубине какого-то тупика. Это был край света, как выражалась г-жа 
Франсуа. Теперь нужно было выгрузить капустные листья. Клоду и Флорану хотелось избавить 
от этой работы помощника огородницы, занятого посадкой салата. Каждый из них вооружился 
вилами, чтобы сбрасывать удобрение в навозную яму. Это доставляло им удовольствие. Клод 
питал симпатию к навозу. Очистки, комья рыночной грязи, отбросы, упавшие с гигантского 
стола рынка, продолжали жизнь, возвращаясь туда, где выросли эти овощи, и давали тепло 
другим поколениям капусты, репы, моркови. Все это вновь обретало жизнь, превращаясь в 
великолепные плоды, чтобы снова красоваться на тротуарах у рынка. Париж все превращал в 
тлен, все возвращал земле, которая, не зная устали, возрождала то, что уничтожала смерть.
     — Ага, эту капустную кочерыжку я узнаю! — сказал Клод, сбрасывая с вил последнюю 
охапку. — Она, наверное, в десятый раз, если не больше, вырастает вон там в углу, у 
абрикосового дерева.
     Флоран рассмеялся. Потом о чем-то задумался, медленно прохаживаясь по огороду, пока 
Клод писал этюд с конюшни, а г-жа Франсуа готовила завтрак. Огород представлял собой 
длинную полоску земли с узкой дорожкой посредине. Участок тянулся вверх по отлогому 
склону; закинув голову, отсюда можно было увидеть невысокие казармы Мон-Валерьена на 
вершине холма. Огород отделяла от других участков живая изгородь, высокие стены 
боярышника заслоняли горизонт зеленым занавесом; казалось, окрест один лишь 
Мон-Валерьен, одолеваемый любопытством, привстал на цыпочки, чтобы заглянуть за ограду к 
г-же Франсуа. Безбрежным покоем веяло от невидимых полей. Здесь, среди четырех стен 
изгороди, майское солнечное тепло было напоено негой и тишиной, пронизано гудением пчел, 
истомой радостного зарожденья. То тут, то там раздавалось похрустыванье, шелест, тихий 
вздох, и тогда начинало казаться, будто слышишь, как рождаются на свет и растут овощи. 
Квадраты, засаженные щавелем и шпинатом, полоски редиски, репы, моркови, большие грядки 
картофеля расстилались скатертями по чернозему, зеленели стрелками молодых побегов. 
Немного подальше полоски салата, лука, порея, сельдерея, высиженные по прямой линии, 
казались шеренгами оловянных солдатиков на параде; зеленый горошек и фасоль уже начинали 
обвиваться своими тонкими усиками вокруг леса колышков, который обещал в июне 
превратиться в густую чащу. Кругом нельзя было сыскать ни одного сорняка. Огород казался 
двумя параллельно раскинутыми коврами с правильным орнаментом — зеленым на 
красноватом фоне, — которые каждое утро тщательно чистят щеткой. А серая бахрома из 
тимьяна опушила с обеих сторон дорожку.
     Флоран ходил взад и вперед среди благоухания разогретого солнцем тимьяна. Покой и 
чистота земли наполняли его счастьем. Почти год он видел только овощи, истерзанные в 
тряских тележках, сорванные накануне, еще истекающие кровью. Сейчас он радовался, видя их 
в родной им земле, спокойно живущими в черноземе, здоровыми от макушки до корешков. 
Широкие физиономии капусты сияли благополучием, морковь была веселая, а листья салата 
беспечно, словно гуляки, тянулись чередой друг за дружкой. Сейчас Центральный рынок, 
который Флоран покинул нынешним утром, представлялся ему обителью мертвых, где 

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.