Случайный афоризм
То, что по силам читателю, предоставь ему самому. Людвиг Витгенштейн
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

блузах и белых фартуках, стоял Клод; его толкали, в ушах у него гудело от пронзительных 
выкриков наддатчиков, но он даже не чувствовал, как его пинают локтями, он продолжал в 
экстазе любоваться огромными легкими, висевшими на крючьях аукциона. Он часто объяснял 
Кадине и Майорану, что нет зрелища прекрасней. Легкие были нежно-розового цвета, который 
книзу постепенно густел и переходил в ярко-алую кромку; художник говорил, что легкие 
словно сделаны из атласного муара; он не находил слов, чтобы образно выразить их 
шелковистую мягкость, эти все новые и новые переливающиеся борозды, эту воздушную плоть, 
которая ниспадала широкими складками, словно повисшая в воздухе юбка балерины. Он 
сравнивал бычьи легкие с одеждой из газа, с кружевами, сквозь которые виднеется бедро 
прелестной женщины. Когда косой солнечный луч, озарив огромные легкие, опоясывал их 
золотым кушаком, Клод замирал в восторге, испытывая такое счастье, какого не испытал бы 
перед наготой целого хоровода греческих богинь или парчовыми платьями романтических 
владелиц замков.
     Художник стал искренним другом юной четы: он питал пристрастие к красивым 
животным. Клод долгое время мечтал написать огромное полотно, где изобразил бы любовь 
Кадины и Майорана на фоне Центрального рынка среди овощей, морской рыбы, мяса. Он 
задумал написать их сидящими, обнявшись, на ложе из снеди и слившимися в идиллическом 
поцелуе. Клод видел в этой картине манифест художника, позитивизм в искусстве, в 
современном искусстве, до конца экспериментальном и до конца материалистическом; кроме 
того, он задумал свою будущую картину, как насмешку над идеалистической живописью, как 
пощечину школам устарелого направления. Но уже почти два года он каждый раз писал новые 
эскизы и так и не нашел правильного звучания. Он уничтожил чуть ли не пятнадцать холстов. 
От этого у Клода осталась большая горечь, и все же художника продолжала связывать с его 
двумя моделями своего рода безнадежная любовь к невоплощенной картине. Часто, встретив их 
слоняющимися по городу после обеда, он бродил вместе с ними по рыночному кварталу, 
заложив руки в карманы и с глубоким интересом наблюдая уличную жизнь.
     Все трое шли в ряд, шаркая подошвами, заняв весь тротуар и заставляя встречных сходить 
на мостовую. Закинув голову, они впивали запахи Парижа. Они могли бы с закрытыми глазами 
узнать каждый его уголок — по аромату ликера из винного погребка, по теплу, пахнувшему из 
булочной или кондитерской, по запаху прели от витрин зеленщиц. Они совершали большие 
походы. Им нравилось проходить сквозь ротонду Хлебного рынка — огромную, массивную 
каменную клетку — между штабелями белых мешков с мукой, прислушиваясь к стуку своих 
шагов, гулко отдававшемуся в тишине под сводами. Они любили примыкавшие к рынку улицы, 
опустевшие и унылые, как уголок заброшенного города, — улицы Бабиль, Соваль, улицу Двух 
экю, улицу Виарм, побелевшую от соседства с мельницами, где в четыре часа утра уже кишит 
людьми хлебная биржа. Свой поход они обычно начинали отсюда. Они медленно брели по 
улице Вовилье, останавливаясь у окон подозрительных кабаков, со смехом указывая друг другу 
глазами на большой желтый номер у дома с запертыми ставнями. В том месте, где улица 
Де-Прувер суживается, Клод смотрел, сощурив глаза, напротив: там, в конце крытой галереи 
рынка, виднеется боковой портал церкви св.Евстафия с розеткой и двумя ярусами 
полуциркульных окон, словно вправленный в огромный корпус этого здания-корабля, 
напоминающего современный вокзал; Клод со свойственным ему духом противоречия 
утверждал, что вся архитектура средневековья и Возрождения не устоит перед Центральным 
рынком. Затем, идя вдоль широких новых улиц — улицы Новый мост и Центрального 
рынка, — он объяснял своим юным спутникам преимущества современной жизни, 
великолепных тротуаров, высоких домов, роскошных магазинов; он предсказывал рождение 
оригинального искусства, первые шаги которого он уже улавливает, но терзается оттого, что 
бессилен раскрыть его сущность. Однако Кадине и Майорану больше нравилась 
провинциальная тишина на улице Бурдоне, где на мостовой можно играть в шары, не боясь, что 
тебя задавят; проходя мимо чулочных и перчаточных оптовых магазинов, Кадина 
приосанивалась, а скучающие на пороге каждой лавки приказчики, с непокрытой головой и 
пером за ухом, провожали ее взглядом. Кадине и Майорану нравились и еще сохранившиеся 
районы старого Парижа: улицы Потери и Ленжери с их пузатыми домами и лавочками, 
торгующими маслом, яйцами, и сыром; улицы Ферронри и Эгюйери — некогда красивые, с 
узкими, темными лавками, но особенно нравилась им улица Курталон, мрачная, мерзкая улочка 
между площадью Сент-Опортюн и улицей Сен-Дени, изборожденная зловонными узкими 
проходами, где оба они шалили, когда были маленькими. На улице Сен-Дени начинался мир 
чревоугодия; Кадина и Майоран улыбались сушеным яблокам, лакричным палочкам, 
черносливу, леденцам в бакалейных и аптекарских магазинах. Каждый раз прогулки по городу 
наводили их на мысль о лакомствах, вызывали желание вкусить, хотя бы взглядом, от 

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.