Случайный афоризм
Никто не может быть хорошим поэтом без душевного огня и без некоторого вдохновения - своего рода безумия. То же самое говорят Демокрит и Платон. Марк Туллий Цицерон
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

опалить их своим дыханием; затем с бесконечными предосторожностями привязывала 
короткий стебелек цветка к камышинке. О камелии Кадина говорила с большой серьезностью. 
Она рассказывала Майорану, что красивая белая камелия без малейшего изъяна — вещь редкая 
и удивительно прекрасная. Однажды, когда она дала Майорану полюбоваться таким цветком, 
он воскликнул:
     — Ну и пускай она хорошенькая, а мне больше нравится вот это местечко под твоим 
подбородком; куда твоей камелии! Оно гораздо нежней, и кожа такая прозрачная… тут такие 
голубые и розовые жилочки, точь-в-точь как прожилки на цветке.
     Он осторожно провел по этому местечку кончиками пальцев; затем уткнулся в него 
носом, бормоча:
     — Ага! Сегодня ты пахнешь апельсиновым цветом.
     У Кадины был прескверный характер. Ее не устраивала роль подчиненной. Поэтому она в 
конце концов завела свое собственное торговое дело. А так как ей было тогда тринадцать лет и 
она даже мечтать не могла о большом торговом обороте, о прилавке в цветочном ряду, то она 
стала продавать букетики фиалок по одному су; на шее у нее висел ивовый лоток, а фиалки 
были воткнуты в подстилку из моха. Так, нося с собой свою маленькую лужайку, она бродила 
ведь день по Центральному рынку и вокруг него. Это беспрерывное хождение ей нравилось — 
можно было размять ноги, она избавлялась от необходимости часами стоять на коленях на 
низенькой скамеечке, составляя букеты. Теперь она на ходу собирала свои фиалки в пучок, 
вертела их в пальцах, как веретенца, с поразительной ловкостью; она отсчитывала шесть — 
восемь цветков, — в зависимости от времени года, — складывала пополам камышинку, 
добавляла листок, обматывала мокрой ниткой; затем перекусывала нитку острыми, как у 
волчонка, зубами. Букетики, казалось, сами вырастали на лотке — так быстро она усеивала ими 
мох. Не глядя на свои проворные пальцы, в которых цвели все новые и новые фиалки, она шла 
по тротуарам, в уличной сутолоке, дерзко задрав голову и рассматривая лавки и прохожих. 
Потом она немного отдыхала где-нибудь в подворотне; девчонка создавала весенний уголок у 
края канавы с жирными помоями, она приносила с собой лесную полянку с травой, синеющей 
фиалками. На букетиках неизменно лежал отпечаток расположения духа Кадины, дурного либо 
доброго: одни были взъерошенные, сердитые, буйные в своих помятых обертках; другие были 
спокойны и влюбленно глядели, улыбаясь из опрятного бумажного хомутика. Кадина 
проходила, оставляя за собой нежный аромат. Майоран блаженно следовал за ней по пятам. 
Теперь Кадина с головы до ног пахла только фиалками. Когда Майоран обнимал ее и вдыхал ее 
аромат, переходя от юбчонки и корсажа к рукам и лицу, он твердил, что вся она фиалка, 
большая фиалка. Он зарывался лицом в ее одежду, повторяя:
     — Помнишь, как было в тот день, когда мы ездили в Роменвиль? Ну точь-в-точь так же 
пахнет, особенно здесь, в рукаве… Только ничего не меняй. Уж больно хорошо ты пахнешь…
     Кадина ничего и «не меняла». Ремесло цветочницы окончательно стало ее профессией. Но 
оба они росли, и Кадина часто забывала о своем лотке ради прогулок по кварталу. Постройка 
Центрального рынка стала для них постоянным источником проказ. Они забирались в самую 
середину строительной площадки сквозь щель в дощатом ограждении; они спускались в 
котлован, где закладывался фундамент, карабкались по первым возведенным чугунным 
столбам. Вот тогда-то они и внесли частицу самих себя, своих игр, своих размолвок в каждую 
ямку, в каждую крепь конструкции. Каждый камень растущих павильонов ощупали их 
маленькие руки. Отсюда родилась их любовь к великому рынку, и великий рынок отвечал им 
взаимностью. Они сроднились с этим гигантским кораблем, были его старыми друзьями, 
видевшими, как на нем затягивали каждый болт. Они не боялись этого чудовища, хлопали 
худыми кулачками по его огромному корпусу, обращались с ним, как с добрым малым, как с 
товарищем, которого не стесняешься. И казалось, рынок улыбается двум подросткам, которые 
были вольною песней, дерзкой идиллией, порожденной его исполинским чревом.
     Теперь Кадина и Майоран больше не спали вместе в тележке уличной торговки, что 
стояла у матушки Шантмес. Старуха, слышавшая их непрестанную ночную болтовню, однажды 
постелила мальчику на полу перед шкафом; но на следующее утро она обнаружила его под 
одним одеялом с девочкой, он спал, положив голову ей на шею. Тогда она устроила его на 
ночлег к соседке. Дети чувствовали себя очень несчастными. Днем, когда матушка Шантмес 
уходила, они ложились, обнявшись, на пол, как на кровать, только в одежде, и это их очень 
смешило. Позже они стали забавляться любовью, находили темные уголки в комнате, а чаще 
всего прятались в глубине амбаров на улице Оляр, за грудой яблок и ящиками с апельсинами. 
Они были свободны и бесстыдны, как воробьи, которые любятся на краю крыши.
     И вот в подвале при павильоне живности они получили возможность снова спать вместе. 
Они были не в силах отказаться от сладостной привычки засыпать, прижавшись друг к другу, 

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.