Случайный афоризм
Настоящие писатели - совесть человечества. Людвиг Андреас Фейербах
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

будто однажды встретила его, когда он шел в полицию с донесением; вдобавок Лебигр ради 
денег готов на все, он-де ростовщик, дает ссуду на один день уличным торговцам, сдает им 
напрокат повозки под неслыханный процент. Флоран был очень взволнован. Он счел себя 
обязанным вечером того же дня вполголоса пересказать все это своим приятелям. Они пожали 
плечами и долго потешались над его опасениями.
     — Бедняжка Флоран! — ехидно сказал Шарве. — После Кайенны ему мерещится, что вся 
полиция гонится за ним по пятам.
     Гавар дал честное слово, что Лебигр «честен и чист, как слеза». Но особенно разгневался 
Логр; стул под ним трещал, горбун бранился, заявил, что дальше так продолжаться не может, 
что, если всех начнут подозревать в связи с полицией, он будет сидеть дома и устранится от 
политики. А разве кое-кто не осмеливался говорить, что и он, Логр, связан с полицией? Это 
он-то, который дрался в сорок восьмом и в пятьдесят первом, которого дважды чуть было не 
сослали! И, выкрикивая это, он посматривал на окружающих, выпятив челюсть, словно ему 
хотелось во что бы то ни стало покрепче вколотить им в головы уверенность в том, что он «с 
нею не связан». А они под яростными взглядами Логра только делали протестующие жесты. 
Однако Лакайль понурился, услышав, что Лебигра называют ростовщиком.
     Поток словопрений смыл память об этом происшествии. Лебигр, с тех пор как Логр 
выдвинул идею о заговоре, еще горячей пожимал руки завсегдатаям отдельного кабинета. По 
правде говоря, эти клиенты, вероятно, приносили ему мизерный доход; они никогда не 
заказывали по второй порции. Перед уходом они допивали последнюю каплю из своего 
стакана, к содержимому которого относились с мудрой расчетливостью даже в пылу 
обсуждения политических и социальных теорий. При выходе на улицу их пронизывала 
холодная ночная сырость. Несколько мгновений они стояли на тротуаре, с воспаленными 
глазами, оглушенные, словно черное молчание улицы заставало их врасплох. За ними Роза 
закрывала на засов ставни. Затем, пожав друг другу руки, опустошенные, неспособные больше 
выжать из себя ни слова, они расставались, и каждый, еще пережевывая свои аргументы, жалел, 
что не успел заткнуть глотку противнику последним доводом. Сутулая спина Робина, мелькая в 
тумане, исчезала где-то подле улицы Рамбюто; Шарве и Клеманс шли через Центральный 
рынок до Люксембургского сада, бок о бок, по-солдатски стуча каблуками и продолжая 
обсуждать какое-нибудь политическое и философское положение, причем никогда не брали 
друг друга под руку.
     Заговор созревал медленно. В начале лета речь по-прежнему шла только о необходимости 
сделать «попытку». Флоран, который первое время чувствовал нечто вроде недоверия, в конце 
концов поверил в возможность революционного движения. Он занимался этим вопросом очень 
серьезно, делал заметки, составлял письменные планы. Остальные по-прежнему разговаривали. 
А для него мало-помалу вся жизнь свелась к одной идее, которою он был одержим и над 
решением которой ломал себе голову каждый вечер; дошло до того, что он повел своего брата 
Кеню к Лебигру, разумеется, не предполагая, что это может принести ему вред. Флоран 
по-прежнему относился к нему немножко как к своему воспитаннику; он, должно быть, даже 
думал, что обязан наставить Кеню на путь истинный. Кеню был совсем невеждой в вопросах 
политики. По прошествии пяти или шести вечеров он проявил полное единомыслие с братом. 
Он был очень податлив, относился с известным уважением к советам брата, когда красавицы 
Лизы при этом не было. Впрочем, больше всего соблазняла Кеню возможность преступить 
мещанскую мораль — уйти из колбасной и запереться в отдельном кабинете, где так громко 
кричали и где присутствие Клеманс придавало происходящему еле уловимый, подозрительный 
и приятный для него оттенок. Поэтому он теперь наскоро фаршировал свои колбасы, чтобы 
прибежать к Лебигру пораньше и не упустить ни слова из споров, которые казались ему очень 
значительными, хотя он часто не все понимал. Красавица Лиза отлично замечала, как он 
торопится уйти. Пока еще она ничего ему не говорила. Когда Флоран уводил Кеню, она 
выходила на порог и следила суровым взглядом, немного побледневшая, как они входят к 
Лебигру.
     Однажды вечером мадемуазель Саже разглядела из своего слухового окошка тень Кеню 
на матовых стеклах большого окна в отдельном кабинете, выходившего на улицу Пируэт. Она 
устроила себе отличный наблюдательный пост напротив этого молочно-матового экрана, на 
котором вырисовывались силуэты спорщиков, неожиданно выскакивали носы, выпячивались 
челюсти, брызгающие слюной, или вытягивались во всю длину огромные руки без туловища. 
Это удивительное мелькание расчлененных тел, немых и исступленных профилей, из которого 
зрителю становилось ясно, что в кабинете идут страстные споры, заставляло мадемуазель Саже 
стоять часами за своими ситцевыми занавесками, покуда экран не становился черным. Она 
учуяла, что там «готовится какая-то петрушка». Постепенно она стала узнавать тени по рукам, 

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.