Случайный афоризм
Я люблю время от времени навещать друзей, просто чтобы взглянуть на свою библиотеку. (Уильям Гэзлитт)
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

встряхивалась, как мокрый пудель, говорила, что ей не привыкать стать, она ведь не сахарная, 
не растает от первых капелек дождя. Флоран заставлял ее войти на несколько минут в галерею; 
не раз он водил ее даже к Лебигру, где они вместе пили горячее вино. И пока перед ним было ее 
спокойное лицо, ее ласковые глаза, он чувствовал себя счастливым, вдыхая принесенное ею 
сюда, в смрад рынка, чистое благоухание полей. От нее пахло землей, сеном, вольным 
воздухом, вольным небом.
     — Надо бы вам, дружок мой, собраться в Нантер, — говорила она. — Посмотрите на мой 
огород, я все грядки кругом засадила тимьяном… а тут, в вашем поганом Париже, вонь 
невозможная.
     И она опять уходила, хотя с одежды ее капала вода. Флоран, расставаясь с ней, чувствовал 
себя обновленным. Он тоже попробовал работать, чтобы победить терзавшие его приступы 
подавленности. Методичность, свойственная Флорану, подчас побуждавшая его педантично 
распределять свое время, доходила до мании. Дважды в неделю, по вечерам, он запирался у 
себя дома, задумав написать большой труд о Кайенне. Его комната, где он живет на всем 
готовом, думалось Флорану, как нельзя лучше успокаивает и располагает к работе. Он разводил 
огонь в камине, проверял, хорошо ли живется гранатовому деревцу в ногах у его кровати, затем 
пододвигал столик и засиживался за работой до полуночи. Молитвенник и «Толкователь снов» 
Флоран засунул поглубже в ящик стола, который мало-помалу заполнился заметками, 
исписанными листками, всякого рода рукописями. Труд о Кайенне почти не подвигался, его 
прервали другие проекты, замыслы гигантских работ, краткий план которых Флоран излагал в 
нескольких строчках. Он набросал вчерне, один за другим, проекты полной реформы 
административной системы Центрального рынка, замены пошлин, взимаемых со съестных 
припасов, налогом на заключаемые торговые сделки, проект нового порядка распределения 
продовольствия в бедных кварталах — словом, проект гуманного закона, пока еще совсем не 
разработанного, на основании которого прибывающий товар сдавался бы на общие склады и 
был бы обеспечен минимум продовольствия для каждой семьи в Париже. Ночами в тиши 
мансарды возникала огромная тень Флорана, который, согнувшись над бумагами, уходил с 
головой в свою серьезную работу. И порой зяблик, которого Флоран как-то в метель подобрал 
на рынке, принимался по ошибке щебетать, завидев свет и нарушая тишину, прерываемую 
лишь скрипом бегающего по бумаге пера.
     Флоран неизбежно вернулся к политике. Он столько выстрадал из-за нее, что она не могла 
не сделаться самым дорогим для него делом жизни. Если бы не воздействие среды, в которую 
он попал, и не сложившиеся обстоятельства, он стал бы хорошим провинциальным учителем, 
наслаждался бы мирным существованием в своем маленьком городке. Но с ним обращались, 
как с волком, и теперь он чувствовал себя так, словно сама ссылка предназначила его для 
участия в борьбе. Его нервное беспокойство означало не что иное, как возврат к кайеннским 
раздумьям, к горечи, вызванной незаслуженными страданиями, воспоминанием о своей клятве 
отомстить когда-нибудь за человечество, воспитуемое кнутом, отомстить за попранную 
справедливость. Рынок-великан, изобилие и мощь жратвы ускорили этот перелом во Флоране. 
Рынок казался ему довольным и наевшимся зверем, толстопузым Парижем, нагуливающим 
жир, — скрытой опорой Империи. Рынок выставлял вокруг него огромные груди, чудовищные 
бедра, круглые рожи, как вечный аргумент против его худобы мученика и желтого лица 
неблагонамеренного гражданина. Перед ним было пузо лавочника, пузо среднего порядочного 
человека, надувшееся, жизнерадостное, лоснящееся на солнце и полагающее, что все идет как 
нельзя лучше, ибо никогда еще мирные люди не жирели так безмятежно. Тогда он 
почувствовал, что у него сжимаются кулаки, что он готов к борьбе, что сейчас воспоминание о 
ссылке возмущает его больше, чем при возвращении во Францию. Ненависть снова захватила 
его целиком. Подчас перо выпадало из его рук, он мечтал. Тлеющий огонь в камине бросал на 
его лицо огненные отблески; лампа коптила, а зяблик, спрятав голову под крыло, засыпал, 
поджав одну лапку.
     Иной раз в одиннадцать часов Огюст, увидев под дверью Флорана полосу света, стучался 
к нему перед сном. Флоран впускал его к себе не без раздражения. Колбасник усаживался и 
сидел у камина, почти не разговаривая и никогда не объясняя, почему он приходит. Огюст не 
отрываясь смотрел на фотографию, запечатлевшую его вдвоем с Огюстиной в праздничной 
одежде, рука в руке. Под конец Флорана осенило: вероятно, Огюста потому так тянуло в эту 
комнату, что в ней прежде жила Огюстина. И как-то вечером он, улыбаясь, спросил, верна ли 
его догадка.
     — Может статься, — ответил Огюст, очень удивленный неожиданным для него самого 
открытием. — Я никогда об этом не думал. Я заходил к вам просто так… Ну и ну! Вот бы 
смеялась Огюстина, если б я ей об этом рассказал… Когда собираешься жениться, о глупостях 

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.