Случайный афоризм
Высшее торжество для писателя заключается в том, чтобы заставить мыслить тех, кто способен мыслить. Эжен Делакруа
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



Этот день в истории
В 1681 году скончался(-лась) Педро Кальдерон


в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

узкой железной кровати, от двух соломенных стульев, даже от выцветших сереньких обоев 
веяло только наивной глупостью, девичьим ароматом толстой простушки. И Флорана радовала 
чистота занавесок, детское простодушие золоченых бонбоньерок и «Толкователя снов», как и 
неуклюже кокетливые украшения, которыми пестрели стены. Он отдыхал душой, возвращался 
к мечтам юности. Ему бы хотелось совсем не знать Огюстину, продавщицу с жесткими 
каштановыми волосами, ему бы хотелось думать, что он живет у сестры, у милой девушки, 
которая каждую, самую незначительную мелочь вокруг него овеяла прелестью 
пробуждающейся женщины.
     Он отдыхал душой и тогда, когда стоял вечером, облокотясь на подоконник, у окошка 
своей мансарды. Окошко это, прорезанное в крыше, было огорожено высокими железными 
перильцами, образуя нечто вроде узкого балкона; Огюстина посадила там в ящике гранатовое 
деревце. С тех пор как ночи похолодали, Флоран убирал перед сном деревце в комнату и ставил 
его в ногах своей кровати. Несколько минут он проводил у окна, полной грудью вдыхая свежий 
воздух, долетавший с Сены поверх домов улицы Риволи. Внизу раскинулись еле видные в 
полутьме серые кровли рынка. Казалось, это уснувшие озера, посреди которых беглый луч, 
мелькнувший из какого-нибудь окна, зажигал серебристое свечение волны. Вдали заплывали 
мглой крыши мясного павильона и птичьего ряда, превращаясь в клубящуюся тьму, 
застилавшую горизонт. Флоран наслаждался клочком неба, которое открывалось перед ним, 
любовался гигантским преображением рынка, приобретавшего среди тесных улиц Парижа 
смутные очертания морского берега над стоячей свинцовой водой какой-то бухты, чуть 
подернутой набежавшей издалека зыбью. Флоран уходил в мечты, каждый вечер грезил о 
новом береге. Ему становилось и бесконечно грустно, и бесконечно радостно — он вновь 
переживал те горестные восемь лет, которые провел вне Франции. Затем, дрожа от холода, он 
затворял окошко. Подчас, когда он снимал у камина свой пристяжной воротничок, фотография 
Огюста и Огюстины вызывала чувство неловкости у Флорана; держась за руки, с безжизненной 
улыбкой на губах, они смотрели, как он раздевается.
     Первые недели, проведенные Флораном в павильоне морской рыбы, были очень 
мучительными. Меюдены встретили его с откровенной враждебностью, что вынудило его 
вступить в борьбу со всем рынком. Прекрасная Нормандка задумала отомстить красавице Лизе, 
и кузен оказался вполне подходящей жертвой.
     Меюдены были родом из Руана. Мать Луизы еще и поныне рассказывала, как она впервые 
приехала в Париж с корзинкой угрей. С тех пор она с рыбным рынком не разлучалась. Тут она 
и вышла замуж за акцизного чиновника, после смерти которого осталась вдовой с двумя 
девочками. Именно она и заслужила некогда за свои крутые бедра и бесподобный цвет лица 
прозвище «прекрасная Нормандка», которое унаследовала от нее старшая дочь. А ныне, 
обрюзгшая, опустившаяся, она была шестидесятипятилетней матроной с осипшим от 
постоянного пребывания в сырости голосом и посиневшей кожей. От сидячей жизни она стала 
неимоверно тучной; талия у нее расползлась, и ходила она, всегда откинув голову, потому что 
согнуть шею мешала вздыбленная жиром грудь. При этом она никогда не изменяла моде своей 
молодости: носила цветастое платье, желтый шейный платок, традиционную косынку рыбницы, 
повязанную «ушками» надо лбом; отличалась зычным голосом, стремительной жестикуляцией 
и так и сыпала, подбоченясь, отборной руганью, заимствованной из катехизиса рыбной 
торговки. Она сожалела о временах старого рынка Дез-Инносан, рассказывала о былых нравах 
рыночных торговок и воспоминания о кулачных боях с полицейскими инспекторами 
перемежала рассказами о том, как во времена Карла X и Луи-Филиппа ей доводилось бывать 
при дворе в шелковом платье, с большим букетом в руке. Матушка Меюден, как ее называли, 
долго еще была хоругвеносицей братства девы Марии в Сен-Ле. Для крестного хода она 
облачалась в парадное платье, тюлевый чепец с атласными лентами и, сжимая опухшими 
пальцами золоченое древко, высоко несла перед собой хоругвь с роскошной бахромой и 
вышитым на шелку изображением божьей матери.
     Если верить россказням местных кумушек, у матушки Меюден было крупное состояние. 
Правда, судить об этом можно было только по украшениям из массивного золота, которыми 
она по праздникам увешивала шею, руки и стан. Когда дочери ее выросли, они не поладили 
друг с другом. Младшая, Клер, белокурая лентяйка, жаловалась на грубость Луизы и говорила 
своим певучим голосом, что не намерена быть служанкой сестры. И так как дело неминуемо 
кончилось бы дракой, то мать их разделила. Она уступила Луизе свой прилавок в павильоне 
морской рыбы. А Клер, у которой запах скатов и сельдей вызывал кашель, водворилась за 
прилавком в павильоне пресноводной рыбы. И хоть мать все время божилась, что уйдет на 
покой, она ходила от одного прилавка к другому и вмешивалась во все дела, непрестанно 
доставляя неприятности дочерям своими непристойно нахальными выходками.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.