Случайный афоризм
Писатель, конечно, должен зарабатывать, чтобы иметь возможность существовать и писать, но он ни в коем случае не должен существовать и писать для того, чтобы зарабатывать. Карл Маркс
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

узкой железной кровати, от двух соломенных стульев, даже от выцветших сереньких обоев 
веяло только наивной глупостью, девичьим ароматом толстой простушки. И Флорана радовала 
чистота занавесок, детское простодушие золоченых бонбоньерок и «Толкователя снов», как и 
неуклюже кокетливые украшения, которыми пестрели стены. Он отдыхал душой, возвращался 
к мечтам юности. Ему бы хотелось совсем не знать Огюстину, продавщицу с жесткими 
каштановыми волосами, ему бы хотелось думать, что он живет у сестры, у милой девушки, 
которая каждую, самую незначительную мелочь вокруг него овеяла прелестью 
пробуждающейся женщины.
     Он отдыхал душой и тогда, когда стоял вечером, облокотясь на подоконник, у окошка 
своей мансарды. Окошко это, прорезанное в крыше, было огорожено высокими железными 
перильцами, образуя нечто вроде узкого балкона; Огюстина посадила там в ящике гранатовое 
деревце. С тех пор как ночи похолодали, Флоран убирал перед сном деревце в комнату и ставил 
его в ногах своей кровати. Несколько минут он проводил у окна, полной грудью вдыхая свежий 
воздух, долетавший с Сены поверх домов улицы Риволи. Внизу раскинулись еле видные в 
полутьме серые кровли рынка. Казалось, это уснувшие озера, посреди которых беглый луч, 
мелькнувший из какого-нибудь окна, зажигал серебристое свечение волны. Вдали заплывали 
мглой крыши мясного павильона и птичьего ряда, превращаясь в клубящуюся тьму, 
застилавшую горизонт. Флоран наслаждался клочком неба, которое открывалось перед ним, 
любовался гигантским преображением рынка, приобретавшего среди тесных улиц Парижа 
смутные очертания морского берега над стоячей свинцовой водой какой-то бухты, чуть 
подернутой набежавшей издалека зыбью. Флоран уходил в мечты, каждый вечер грезил о 
новом береге. Ему становилось и бесконечно грустно, и бесконечно радостно — он вновь 
переживал те горестные восемь лет, которые провел вне Франции. Затем, дрожа от холода, он 
затворял окошко. Подчас, когда он снимал у камина свой пристяжной воротничок, фотография 
Огюста и Огюстины вызывала чувство неловкости у Флорана; держась за руки, с безжизненной 
улыбкой на губах, они смотрели, как он раздевается.
     Первые недели, проведенные Флораном в павильоне морской рыбы, были очень 
мучительными. Меюдены встретили его с откровенной враждебностью, что вынудило его 
вступить в борьбу со всем рынком. Прекрасная Нормандка задумала отомстить красавице Лизе, 
и кузен оказался вполне подходящей жертвой.
     Меюдены были родом из Руана. Мать Луизы еще и поныне рассказывала, как она впервые 
приехала в Париж с корзинкой угрей. С тех пор она с рыбным рынком не разлучалась. Тут она 
и вышла замуж за акцизного чиновника, после смерти которого осталась вдовой с двумя 
девочками. Именно она и заслужила некогда за свои крутые бедра и бесподобный цвет лица 
прозвище «прекрасная Нормандка», которое унаследовала от нее старшая дочь. А ныне, 
обрюзгшая, опустившаяся, она была шестидесятипятилетней матроной с осипшим от 
постоянного пребывания в сырости голосом и посиневшей кожей. От сидячей жизни она стала 
неимоверно тучной; талия у нее расползлась, и ходила она, всегда откинув голову, потому что 
согнуть шею мешала вздыбленная жиром грудь. При этом она никогда не изменяла моде своей 
молодости: носила цветастое платье, желтый шейный платок, традиционную косынку рыбницы, 
повязанную «ушками» надо лбом; отличалась зычным голосом, стремительной жестикуляцией 
и так и сыпала, подбоченясь, отборной руганью, заимствованной из катехизиса рыбной 
торговки. Она сожалела о временах старого рынка Дез-Инносан, рассказывала о былых нравах 
рыночных торговок и воспоминания о кулачных боях с полицейскими инспекторами 
перемежала рассказами о том, как во времена Карла X и Луи-Филиппа ей доводилось бывать 
при дворе в шелковом платье, с большим букетом в руке. Матушка Меюден, как ее называли, 
долго еще была хоругвеносицей братства девы Марии в Сен-Ле. Для крестного хода она 
облачалась в парадное платье, тюлевый чепец с атласными лентами и, сжимая опухшими 
пальцами золоченое древко, высоко несла перед собой хоругвь с роскошной бахромой и 
вышитым на шелку изображением божьей матери.
     Если верить россказням местных кумушек, у матушки Меюден было крупное состояние. 
Правда, судить об этом можно было только по украшениям из массивного золота, которыми 
она по праздникам увешивала шею, руки и стан. Когда дочери ее выросли, они не поладили 
друг с другом. Младшая, Клер, белокурая лентяйка, жаловалась на грубость Луизы и говорила 
своим певучим голосом, что не намерена быть служанкой сестры. И так как дело неминуемо 
кончилось бы дракой, то мать их разделила. Она уступила Луизе свой прилавок в павильоне 
морской рыбы. А Клер, у которой запах скатов и сельдей вызывал кашель, водворилась за 
прилавком в павильоне пресноводной рыбы. И хоть мать все время божилась, что уйдет на 
покой, она ходила от одного прилавка к другому и вмешивалась во все дела, непрестанно 
доставляя неприятности дочерям своими непристойно нахальными выходками.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.