Случайный афоризм
Настоящий писатель, каким мы его мыслим, всегда во власти своего времени, он его слуга, его крепостной, его последний раб. Элиас Канетти
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

трупов валялись на тротуаре там, где сегодня лежит, кажется, груда розовой редиски. Флоран 
избежал расстрела, потому что сопровождавшие его полицейские были только при саблях. Его 
препроводили в ближайший полицейский участок, оставив начальнику участка клочок бумажки 
со следующей нацарапанной карандашом строчкой: «Арестован с окровавленными руками. 
Весьма опасен». До утра его таскали из одного участка в другой. Клочок бумажки сопутствовал 
ему всюду. На него надели наручники, следили, как за буйнопомешанным. В участке на улице 
Ленжери пьяные солдаты решили его расстрелять; они уже собрались с ним расправиться, 
когда пришел приказ доставить арестованных в дом заключения при полицейской префектуре. 
Через день он попал в каземат форта Бисетр. С этих пор его не покидали муки голода; он узнал 
его в каземате, и отныне голод был с ним неразлучен. В это глубокое подземелье согнали около 
ста человек, они сгрудились в духоте, с жадностью поедая жалкие куски хлеба, которые им 
бросали, словно зверям в клетке. Когда Флоран предстал перед своим следователем, без каких 
бы то ни было свидетелей, без защитника, ему предъявили обвинение в том, что он член 
некоего тайного общества; когда же он поклялся, что это неправда, следователь вынул из его 
дела клочок бумажки, на котором было нацарапано карандашом: «Арестован с окровавленными 
руками. Весьма опасен». Этого оказалось достаточно. Его приговорили к ссылке. Спустя шесть 
недель, уже в январе, его разбудил ночью тюремный надзиратель и запер во дворе вместе с 
другими заключенными — их было свыше четырехсот. Через час этот первый арестантский 
этап был направлен в плавучую тюрьму и дальше в ссылку, закованный в ручные кандалы и 
сопровождаемый двумя рядами жандармов с заряженными ружьями. Они перешли через 
Аустерлицкий мост, миновали линию бульваров и добрались до Гаврского вокзала. Была 
веселая карнавальная ночь; окна ресторанов на бульварах сияли огнями; подле улицы Вивьен, в 
том самом месте, где ему с тех пор всегда виделась убитая незнакомка, чей образ он унес с 
собой, Флоран заметил в глубине кареты женщин в полумасках, с обнаженными плечами, 
услышал смеющиеся голоса; дамы сердились, что проезд закрыт, и брезгливо отворачивались 
от «каторжников, которым, право же, конца нет». По дороге от Парижа до Гавра заключенные 
не получили ни куска хлеба, ни стакана воды: им забыли выдать накануне отъезда их паек. Они 
поели только через тридцать шесть часов, когда их запихнули в трюм фрегата «Канада».
     Да, голод был с ним неразлучен. Флоран перебирал свои воспоминания и не припомнил 
ни одного часа, когда бы ему не хотелось есть. Он высох, желудок его сузился, от Флорана 
остались только кожа да кости. И вот он вновь видит Париж — откормленный, великолепный, 
заваленный пищей в предрассветном мраке; он въехал в этот город на ложе из овощей; он 
метался здесь среди неизведанных дебрей жратвы, которая кишела вокруг, которая искушала 
его. Итак, веселая ночь карнавала длилась семь лет! Он снова видел перед собой сияющие окна 
на бульварах, хохочущих женщин, город-чревоугодник, покинутый в ту далекую январскую 
ночь; и ему казалось, что все это разрослось, расцвело пышным цветом в грандиозности рынка, 
чье исполинское дыхание, затрудненное от непереваренной вчерашней пищи, он уже различал.
     Матушка Шантмес решилась купить двенадцать пучков репы. Она собрала их в передник 
на животе, отчего ее округлый стан еще больше округлился; так она и стояла, продолжая что-то 
говорить своим тягучим голосом. Когда она ушла, г-жа Франсуа, снова усевшись рядом с 
Флораном, сказала:
     — Бедная матушка Шантмес, ей ведь не меньше семидесяти двух. Я была еще девчонкой, 
а она уже покупала репу у моего отца. И притом ни души родных, только какая-то шлюшка, 
которую она подобрала невесть где и которая ее изводит… Вот так она и перебивается, торгует 
по мелочам, пока еще зарабатывает свои сорок су в день… Уж я-то не могла бы целый день 
торчать на тротуаре в этом чертовом Париже. Была бы у нее хоть родня какая-нибудь.
     Флоран не отзывался; она спросила:
     — У вас, наверное, семья в Париже?
     Он как будто не расслышал вопроса. В нем проснулось недоверие. Голова у него была 
полна рассказов о полиции, о шпиках, подстерегающих на каждом углу, о женщинах, которые 
выдают тайны, выведанные у бедных, преследуемых людей. Она сидела совсем близко от него; 
пожалуй, это вполне порядочная женщина: спокойное лицо с крупными чертами, стянутый над 
бровями черно-желтый фуляр. Лет тридцати пяти на вид, эта женщина была чуть-чуть полна, но 
красива той красотой, которую придавала ей жизнь на свежем воздухе и энергия, смягченная 
выражением нежного сочувствия в ее черных глазах. Конечно, она горела любопытством, но 
любопытством самым доброжелательным.
     Не обижаясь на молчание Флорана, она продолжала:
     — Был у меня в Париже племянник. Вот только пошел не по той дорожке, запутался… 
Оно, конечно, хорошо, если знаешь, что есть у кого остановиться. Ваши родные удивятся, 
верно, когда вас увидят. А ведь приятно вернуться домой, правда?

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.