Случайный афоризм
Когда писатель глубоко чувствует свою кровную связь с народом - это дает красоту и силу ему. Максим Горький
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

царившее в семье, радовало Кеню, никогда еще ему не сиделось так уютно по вечерам за 
столом, между женой и братом. Часто обед затягивался до девяти часов, пока Огюстина стояла 
за прилавком. То был длительный процесс пищеварения, перемежающийся сплетнями из жизни 
квартала и вескими суждениями колбасницы о политике. Флорану приходилось рассказывать о 
том, как идет торговля в рыбном павильоне. Мало-помалу он погряз в этой размеренной жизни, 
научился ее смаковать. Светло-желтая столовая отличалась опрятностью и буржуазным уютом, 
которые парализовали Флорана, едва он переступал ее порог. Красавица Лиза окружила его 
нежной заботой — словно теплым пухом окутала, в котором он утонул с головой. Обеденные 
часы были полны взаимопонимания и доброго согласия.
     Но Гавар считал домашний быт Кеню-Граделей слишком косным. Он прощал Лизе ее 
симпатию к императору, ибо, по его словам, никогда не следует разговаривать о политике с 
женщинами, к тому же прекрасная колбасница как-никак исключительно порядочная женщина 
и здорово умеет торговать. Однако тянуло его к Лебигру, он предпочитал проводить вечера у 
него, в узком кругу друзей и единомышленников. Когда Флорана назначили инспектором 
рыбного павильона, Гавар понемногу его совратил, стал уводить к Лебигру на много часов, 
всячески подстрекая вести холостяцкий образ жизни, поскольку теперь он пристроился на 
место.
     Лебигр имел превосходное заведение, роскошно убранное, как требовала мода. Оно 
помещалось на правом углу улицы Пируэт, фасадом на улицу Рамбюто, отгорожено было 
четырьмя маленькими норвежскими соснами в зеленых кадках и достойно соседствовало с 
роскошной колбасной Кеню-Граделей. Сквозь прозрачные зеркальные стекла виднелась зала, 
расписанная гирляндами из листьев и виноградными лозами на светло-зеленом фоне. Пол был 
выложен большими черными и белыми плитами. Зияющее отверстие погреба пряталось в 
глубине за красной драпировкой, под винтовой лестницей, которая вела в бильярдную на 
втором этаже. Но особенно богато украшена была стойка, ярко сверкающая, как полированное 
серебро. Цинковая обшивка спускалась на бело-красный мраморный цоколь широким и 
выпуклым бордюром, одевая его металлическим покровом с волнообразным рисунком, словно 
главный престол в церкви. В одном конце стойки на газовой плитке подогревались фарфоровые 
чайники в медных обручиках, с пуншем и горячим вином; на другом конце находился очень 
высокий и щедро украшенный скульптурным орнаментом мраморный водоем, в который из 
фонтана безостановочно лилась словно застывшая в движении струйка воды; посреди стойки, в 
центре трех цинковых стоков, был отлив, где охлаждали вино и полоскали стаканы; оттуда 
торчали зеленоватые горлышки откупоренных бутылок. По обе стороны стойки выстроилась 
шеренгами целая армия стаканов; стопки для водки, толстые граненые стаканы-мензурки для 
вин, вазочки для десерта, рюмки для абсента, пивные кружки, бокалы, опрокинутые кверху 
дном, отражавшие в бледном стекле металлический блеск стойки. Кроме того, слева была еще 
мельхиоровая ваза на подставке, заменявшая кружку, куда бросают деньги, а справа стояла 
такая же ваза, ощетинившись веером кофейных ложечек.
     Лебигр имел обыкновение восседать за стойкой, на мягкой банкетке, обитой красной 
кожей. Тут же под рукой у него были ликеры — граненые хрустальные графины, вставленные 
до половины в отверстия одной из подставок; Лебигр упирался своей сутулой спиной в 
огромное, занимавшее весь простенок зеркало, которое пересекали две полки — две 
стеклянных пластины, уставленные штофами и бутылками. На одной полке выделялись 
темными пятнами скляницы с фруктовыми, вишневыми, грушевыми, персиковыми наливками; 
на другой — между симметрично расставленными пачками печенья — блестящие флаконы, 
светло-зеленые, светло-янтарные, светло-алые, навевали мечты о неведомых ликерах, о 
цветочных настойках изумительной прозрачности. Казалось, эти яркие флаконы висят в 
воздухе и словно светятся в белом мерцании большого зеркала.
     Дабы придать своему заведению видимость кафе, Лебигр поставил у стены напротив 
стойки два маленьких столика из полированного чугуна и четыре стула. С потолка спускалась 
люстра с пятью рожками под матовыми стеклянными шарами. Слева, над турникетом, 
вделанным в стену, находились круглые часы, обильно позолоченные. Затем, в глубине залы, 
имелся отдельный кабинет, уголок за перегородкой, с матовым белым стеклом в мелкую 
шашечку; днем его освещало тусклым светом окно, выходившее на улицу Пируэт; вечером же 
там горел газовый рожок над двумя столами, раскрашенными под мрамор. Здесь-то и 
собирались каждый вечер, после обеда, Гавар и его политические единомышленники. Они 
располагались как дома и приучили хозяина оставлять за ними это место. Когда пришедший 
последним затворял за собой дверь в застекленной перегородке, они чувствовали себя в полной 
безопасности и чрезвычайно откровенно начинали разговор о том, что «кое-кому пора на 
свалку». Сюда не посмел бы войти ни один из посетителей заведения.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.