Случайный афоризм
Почему поэты так часто воспевали луну? Не потому ли, что она озаряет жизнь мечтателей и влюбленных? Мигель де Унамуно
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     Флоран плохо слушал объяснения Верлака. Широкий солнечный луч, упав сверху сквозь 
стеклянный купол галереи, зажег эти чудесные краски, омытые и смягченные волной, 
переливающие радугой и тающие в телесных тонах раковин: опал мерланов, перламутр 
макрелей, золото султанок, парчовое платье сельдей, крупные серебряные слитки лососей. 
Казалось, это русалка высыпала наземь из своих ларцов невообразимые и причудливые 
украшения — груду сверкающих ожерелий, огромных браслетов, гигантских брошек, 
варварских драгоценностей, непонятных и бессмысленных. Крупные темные камни на спинах 
скатов и акул — лиловатые, зеленоватые — были точно оправлены в черненое серебро; а узкие 
полоски пескороев, хвосты и плавники корюшки казались тончайшими изделиями ювелирного 
искусства.
     Но тут в лицо Флорану пахнуло свежим дуновением, он узнал его: то был морской ветер, 
горьковатый и соленый. Флорану вспомнились берега Гвианы, какими он видел их в ясную 
погоду с корабля. Ему чудилось, будто он в какой-то бухте во время отлива и от водорослей 
поднимается пар на солнце; медленно обсыхают обнажившиеся скалы, а гравий крепко пахнет 
морской волной. От окружавшей его изумительно свежей рыбы исходил приятный аромат, тот 
немного резкий и волнующий аромат, от которого разыгрывается аппетит.
     Верлак кашлянул. Его пробрала сырость, и он плотнее закутался в свое кашне.
     — Теперь, — сказал он, — перейдем к пресноводной рыбе.
     В этом месте, около фруктового, последнего в ряду, павильона, выходящего на улицу 
Рамбюто, к аукционной камере примыкают два крупных садка для рыбы, разгороженные 
чугунной решеткой на несколько отделений. В них тонкими струйками льется вода из 
изогнутых наподобие лебединой шеи медных кранов. В каждом отделении вода то тихо кипит 
— в ней копошатся раки, — то колеблется над черноватыми спинами карпов, над неуловимыми 
кольцами угрей, которые без конца сплетаются и расплетаются. У Верлака опять начался 
упорный приступ кашля. Влажный воздух здесь был почти лишен аромата; тянуло слабым 
запахом реки, тепловатой воды, застоявшейся на песке.
     В то утро прибыло из Германии необычайное количество раков в ящиках и корзинах. 
Кроме того, рынок был наводнен белой рыбой из Голландии и Англии. Шла распаковка 
красновато-коричневых рейнских карпов, у которых такой красивый металлический отблеск, а 
чешуя — точно французская эмаль на бронзе; распаковывали больших щук, разевавших 
хищную пасть, опасных серо-железных речных разбойников; затем — великолепных темных 
линей, словно из красной меди, с зеленоватыми пятнами окиси. Среди этих строгих золотистых 
красок корзины с пескарями и окунями, партии форели, груды обыкновенных уклеек — 
простых рыбок, которых ловят неводом, — сверкали яркой белизной, мерцали голубоватой 
сталью спинок, мало-помалу переходившей в прозрачные, бледные тона брюшка; а в этот 
исполинский натюрморт врывались пронзительно-светлой нотой белоснежные толстые мальки 
усачей. В садки осторожно высыпали из мешков молодых карпов; карпы переворачивались, на 
мгновенье застывали, лежа на боку, затем, нырнув, исчезали в воде. Корзины с мелкими угрями 
опоражнивали сразу; угри падали на дно садка, как сплетшийся клубок змей; а большие угри, 
те, что толщиной в руку ребенка, подняв голову, сами гибким движением соскальзывали в воду, 
точно ужи, прячущиеся в кустах. И все рыбы, лежавшие на запачканных ивовых лотках, рыбы, 
агонизировавшие с утра, медленно издыхали под гомон аукциона; они разевали пасть, втягивая 
бока, словно стремясь испить влаги из воздуха; эта беззвучная икота повторялась каждые 
несколько секунд, — казалось, рыба неудержимо зевает.
     Верлак повел Флорана обратно к столам с морской рыбой. Он водил его повсюду, 
посвящая в самые сложные детали. Внутри павильона, вдоль трех стен сгрудилась огромная 
толпа, кишевшая морем голов вокруг девяти аукционных камер; над ней возвышались 
сидевшие на высоких табуретах служащие, которые что-то вписывали в конторские книги.
     — Разве все они работают на комиссионеров? — спросил Флоран.
     Тогда Верлак обошел с ним павильон снаружи и ввел его внутрь, в одну из аукционных 
камер. Он объяснил Флорану, из каких отделений состоит и каким штатом обслуживается 
большая желтая деревянная кабина, которая пропахла рыбой и была забрызгана грязью от 
лотков с товаром. На самом верху, в стеклянной будке, записывал цифры надбавок чиновник из 
отдела муниципальных налогов. Пониже, на высоких стульях сидели две женщины, 
облокотившись на пюпитры и положив на них блокнот, в котором они регистрируют 
продажные цены для комиссионеров. В аукционной камере два яруса; внизу, на каждом конце 
каменного прилавка, который тянется перед камерой, аукционист ставит корзины с товаром, 
назначая цену на партии и поштучно — на крупную рыбу, а над ним регистраторша с пером в 
руке выжидает присуждения последней цены. Верлак показал Флорану в точно такой же 
желтой деревянной кабине — по другую сторону перегородки — огромную старуху кассиршу, 

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.