Случайный афоризм
Только о великом стоит думать, только большие задания должен ставить себе писатель: ставить смело, не смущаясь своими личными малыми силами. Александр Александрович Блок
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     Флоран плохо слушал объяснения Верлака. Широкий солнечный луч, упав сверху сквозь 
стеклянный купол галереи, зажег эти чудесные краски, омытые и смягченные волной, 
переливающие радугой и тающие в телесных тонах раковин: опал мерланов, перламутр 
макрелей, золото султанок, парчовое платье сельдей, крупные серебряные слитки лососей. 
Казалось, это русалка высыпала наземь из своих ларцов невообразимые и причудливые 
украшения — груду сверкающих ожерелий, огромных браслетов, гигантских брошек, 
варварских драгоценностей, непонятных и бессмысленных. Крупные темные камни на спинах 
скатов и акул — лиловатые, зеленоватые — были точно оправлены в черненое серебро; а узкие 
полоски пескороев, хвосты и плавники корюшки казались тончайшими изделиями ювелирного 
искусства.
     Но тут в лицо Флорану пахнуло свежим дуновением, он узнал его: то был морской ветер, 
горьковатый и соленый. Флорану вспомнились берега Гвианы, какими он видел их в ясную 
погоду с корабля. Ему чудилось, будто он в какой-то бухте во время отлива и от водорослей 
поднимается пар на солнце; медленно обсыхают обнажившиеся скалы, а гравий крепко пахнет 
морской волной. От окружавшей его изумительно свежей рыбы исходил приятный аромат, тот 
немного резкий и волнующий аромат, от которого разыгрывается аппетит.
     Верлак кашлянул. Его пробрала сырость, и он плотнее закутался в свое кашне.
     — Теперь, — сказал он, — перейдем к пресноводной рыбе.
     В этом месте, около фруктового, последнего в ряду, павильона, выходящего на улицу 
Рамбюто, к аукционной камере примыкают два крупных садка для рыбы, разгороженные 
чугунной решеткой на несколько отделений. В них тонкими струйками льется вода из 
изогнутых наподобие лебединой шеи медных кранов. В каждом отделении вода то тихо кипит 
— в ней копошатся раки, — то колеблется над черноватыми спинами карпов, над неуловимыми 
кольцами угрей, которые без конца сплетаются и расплетаются. У Верлака опять начался 
упорный приступ кашля. Влажный воздух здесь был почти лишен аромата; тянуло слабым 
запахом реки, тепловатой воды, застоявшейся на песке.
     В то утро прибыло из Германии необычайное количество раков в ящиках и корзинах. 
Кроме того, рынок был наводнен белой рыбой из Голландии и Англии. Шла распаковка 
красновато-коричневых рейнских карпов, у которых такой красивый металлический отблеск, а 
чешуя — точно французская эмаль на бронзе; распаковывали больших щук, разевавших 
хищную пасть, опасных серо-железных речных разбойников; затем — великолепных темных 
линей, словно из красной меди, с зеленоватыми пятнами окиси. Среди этих строгих золотистых 
красок корзины с пескарями и окунями, партии форели, груды обыкновенных уклеек — 
простых рыбок, которых ловят неводом, — сверкали яркой белизной, мерцали голубоватой 
сталью спинок, мало-помалу переходившей в прозрачные, бледные тона брюшка; а в этот 
исполинский натюрморт врывались пронзительно-светлой нотой белоснежные толстые мальки 
усачей. В садки осторожно высыпали из мешков молодых карпов; карпы переворачивались, на 
мгновенье застывали, лежа на боку, затем, нырнув, исчезали в воде. Корзины с мелкими угрями 
опоражнивали сразу; угри падали на дно садка, как сплетшийся клубок змей; а большие угри, 
те, что толщиной в руку ребенка, подняв голову, сами гибким движением соскальзывали в воду, 
точно ужи, прячущиеся в кустах. И все рыбы, лежавшие на запачканных ивовых лотках, рыбы, 
агонизировавшие с утра, медленно издыхали под гомон аукциона; они разевали пасть, втягивая 
бока, словно стремясь испить влаги из воздуха; эта беззвучная икота повторялась каждые 
несколько секунд, — казалось, рыба неудержимо зевает.
     Верлак повел Флорана обратно к столам с морской рыбой. Он водил его повсюду, 
посвящая в самые сложные детали. Внутри павильона, вдоль трех стен сгрудилась огромная 
толпа, кишевшая морем голов вокруг девяти аукционных камер; над ней возвышались 
сидевшие на высоких табуретах служащие, которые что-то вписывали в конторские книги.
     — Разве все они работают на комиссионеров? — спросил Флоран.
     Тогда Верлак обошел с ним павильон снаружи и ввел его внутрь, в одну из аукционных 
камер. Он объяснил Флорану, из каких отделений состоит и каким штатом обслуживается 
большая желтая деревянная кабина, которая пропахла рыбой и была забрызгана грязью от 
лотков с товаром. На самом верху, в стеклянной будке, записывал цифры надбавок чиновник из 
отдела муниципальных налогов. Пониже, на высоких стульях сидели две женщины, 
облокотившись на пюпитры и положив на них блокнот, в котором они регистрируют 
продажные цены для комиссионеров. В аукционной камере два яруса; внизу, на каждом конце 
каменного прилавка, который тянется перед камерой, аукционист ставит корзины с товаром, 
назначая цену на партии и поштучно — на крупную рыбу, а над ним регистраторша с пером в 
руке выжидает присуждения последней цены. Верлак показал Флорану в точно такой же 
желтой деревянной кабине — по другую сторону перегородки — огромную старуху кассиршу, 

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.