Случайный афоризм
Писатель талантлив, если он умеет представить новое привычным, а, привычное - новым. Сэмюэл Джонсон
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

туманом белые с рыжими подпалинами фигуры Кеню и его подручных. Лиза и Огюстина 
встали. Все отдувались, как после плотной трапезы.
     Огюстина взяла на руки спящую Полину. Кеню, который предпочитал собственноручно 
запирать кухню, спровадил Огюста и Леона, сказав, что сам принесет со двора колбасу. Леон 
ретировался весь красный: он спрятал под рубашку около метра кровяной колбасы, которая 
должна была жечь его огнем. Супруги Кеню и Флоран, оставшись втроем, молчали. Лиза стоя 
ела кусок горячей кровяной колбасы, откусывая ее по маленькому кусочку и оттопырив свои 
красивые губы, чтобы не обжечься; мало-помалу черный кусок таял, поглощаемый этим 
розовым ртом.
     — М-да, — сказала Лиза, — Нормандка дала маху, напрасно нагрубила… Колбаса 
сегодня вкусная.
     С черного хода постучали, вошел Гавар. Он каждый вечер засиживался за полночь у 
Лебигра. Сейчас он явился за окончательным ответом относительно места инспектора в 
павильоне морской рыбы.
     — Понимаете, — объяснял он, — господин Верлак не может больше ждать, он 
действительно тяжело болен… Нужно, чтобы Флоран решился. Я обещал дать ответ завтра 
спозаранку.
     — А Флоран согласен, — спокойно ответила Лиза, снова вонзая зубы в колбасу.
     Флоран, все еще сидевший на стуле в каком-то странном изнеможении, тщетно пытался 
встать и что-нибудь возразить.
     — Нет, нет, — продолжала колбасница, — это дело решенное… Послушайте, дорогой 
Флоран, довольно вы страдали. Просто дрожь пробирает, как вспомнишь то, что вы сейчас 
рассказали. Пора вам остепениться. Вы принадлежите к уважаемой всеми семье, получили 
хорошее воспитание, и вам, право же, не подобает бродяжить, как будто вы и вправду нищий… 
В ваши годы ребячиться уж не дозволено… Вы наделали глупостей, ну что ж, их забудут, 
простят. Вы вернетесь в свою среду, среду порядочных людей, — словом, будете жить, как все 
люди живут.
     Флоран слушал удивленный, не находя слов. Она, разумеется, была права. Такая здоровая, 
спокойная женщина не могла никому желать зла. Это он, тощий пришелец, темная личность в 
черной одежде, он и есть злой человек, мечтающий о том, чего не расскажешь. Ему было уже 
непонятно, почему он до сих пор отказывался.
     Но она продолжала сыпать словами, журила его, как мальчишку, который провинился и 
которого стращают жандармами. Она проявляла поистине материнскую доброжелательность, 
находила поистине убедительные доводы. Затем привела свой последний аргумент:
     — Сделайте это ради нас, Флоран. Мы занимаем в нашем квартале известное положение, 
которое вынуждает нас соблюдать большую осторожность… Боюсь, как бы не пошли толки, — 
это между нами говоря. А если вы займете место инспектора, все образуется, вы будете что-то 
собой представлять, мы даже станем гордиться вами.
     Она становилась ласковой. Какое-то чувство умиротворенности переполняло Флорана; 
каждая клетка в нем словно пропиталась запахом кухни, его до отвала насытили пищей, 
ароматом которой был насыщен воздух; он катился по наклонной плоскости вниз — к 
блаженной подлости устойчивого пищеварительного счастья, царившего в этой заплывшей 
салом среде, где он жил уже две недели. Под самой кожей в тысяче мест щекотал 
нарождающийся жирок, медленно обволакивая все его существо сладостной и торгашеской 
рыхлостью. В этот поздний ночной час, в этой жарко натопленной комнате растаяли 
ожесточенность, воля Флорана; его разнежил этот спокойный вечер, благоухание кровяной 
колбасы и лярда, задремавшая на его коленях толстушка Полина, и он поймал себя на том, что 
ему хочется проводить так еще много вечеров, — вечеров, которым не было бы конца, — тогда 
и он, может быть, раздобреет. Но к окончательному решению склонил его Мутон. Мутон 
крепко спал, кверху брюхом, прикрыв лапой нос, подоткнув, как перину, хвост — под бока; он 
спал, наслаждаясь таким безмятежным кошачьим счастьем, что Флоран, посмотрев на него, 
пробормотал:
     — Нет! В конце концов это слишком глупо… Я согласен. Скажите, что я Согласен, Гавар.
     Тогда Лиза доела свою колбасу и вытерла пальцы кончиком передника. Она изъявила 
желание приготовить своему деверю свечу с подсвечником; тем временем Гавар и Кеню 
поздравляли Флорана с принятым решением: пора было наконец Поставить точку, от 
треволнений политики сыт не будешь. А Лиза, стоя с зажженной свечой, смотрела на Флорана 
— красивая и спокойная, как священная корова, и лицо ее выражало полное удовлетворение.
     
3

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.