Случайный афоризм
Главное призвание писателя - нести людям правду, учить и воспитывать их. Георг Кристоф Лихтенберг
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     — Когда они возвращались обратно, — отвечал Флоран, — ветер переменился и унес их в 
открытое море. Волна сорвала одно из весел, а вода заливала лодку с каждым порывом ветра 
так неистово, что им приходилось все время горстями вычерпывать воду. Так они кружили 
против берега, доев все свои скудные съестные припасы, оставшись без кусочка хлеба; их то 
уносило шквалом, то прибивало прибоем. Это длилось три дня.
     — Три дня! — воскликнула изумленная колбасница. — Три дня без еды!
     — Да, три дня без еды. Когда восточный ветер выбросил их наконец на сушу, один из 
беглецов до того ослаб, что все утро пролежал на песке. Тщетно товарищ пытался заставить его 
жевать сорванные с дерева листья. К вечеру он умер.
     Тут Огюстина прыснула; но, устыдившись своего неуместного смеха и не желая 
показаться бессердечной, пробормотала:
     — Нет, нет, я не потому смеюсь. Это из-за Мутона… Взгляните же на Мутона, сударыня.
     Лиза, в свою очередь, развеселилась. Вероятно, Мутону, под носом которого все время 
стояло блюдо с фаршем, стало тошно и противно от этой кучи мяса. Он вскочил и начал быстро 
скрести лапкой стол, словно хотел зарыть блюдо, — так делают кошки, закапывая свой помет. 
Затем он повернулся спиной к блюду и повалился на бок, потягиваясь, жмурясь, мотая головой 
в блаженной истоме. Все стали расхваливать Мутона, уверяли, что он никогда не ворует, хоть 
клади ему мясо под самую лапу. А Полина весьма сбивчиво рассказала, что он вылизывает ей 
язычком пальцы, умывает ей после обеда лицо и ничуть не кусается.
     Но Лиза вернулась к вопросу о том, в состоянии ли человек три дня ничего не есть. Ведь 
это невозможно.
     — Нет! — сказала она. — Не поверю… К тому же никто никогда не сидел три дня без 
пищи. Когда говорят: «Такой-то помирает с голоду», — это просто манера выражаться. Люди 
всегда едят — побольше или поменьше, но сколько-нибудь да едят… Нужно быть совсем 
отверженным, покинутым, пропащим человеком, каким-нибудь…
     Она, конечно, хотела сказать «бродягой без роду без племени», но спохватилась, 
посмотрев на Флорана. И презрительно скривившиеся губы, и ясный взор Лизы напрямик 
сказали то, что она не договорила: только совершеннейшие подонки могут так беспутно 
пропадать с голоду. Человек, способный три дня не есть, был в ее глазах чрезвычайно опасным 
существом, ибо порядочные люди, разумеется, никогда не окажутся в подобном положении.
     Сейчас Флоран задыхался от духоты. Прямо перед ним плита, в которую Леон несколько 
раз подбрасывал совком уголь, выводила рулады, точно певчий, захрапевший на солнцепеке. 
Жара становилась неимоверной. Огюст, присматривавший за котлами с лярдом, весь обливался 
потом, а Кеню, утирая лоб рукавом, ждал, пока разойдется как следует свиная кровь. В воздухе 
веяло сонной истомой сытости, тяжелым пресыщением.
     — Когда бедняк похоронил своего товарища в песке, — медленно заговорил опять 
Флоран, — он ушел один куда глаза глядят. Голландская Гвиана, где он находился, — страна 
лесов, изрезанная реками и болотами. Больше недели шел он, не встретив ни одного селения. 
Он чувствовал, что на каждом шагу его подстерегает смерть. Часто, хоть голод и сжимал 
клещами желудок, он не смел отведать роскошных плодов, что свисали с деревьев; он боялся 
металлического блеска ягод, их узловатых гроздьев, которые источают яд. День за днем брел он 
под сводами густых ветвей, не видя ни клочка неба, окруженный зеленоватым сумраком, за 
которым шевелился, дышал ужас. Большие птицы взлетали над его головой, страшно шумели 
их крылья, и сипло звучал их внезапный крик, похожий на предсмертное хрипенье; перед ним 
сквозь чащу проносились скачками обезьяны, стремительно пробегали звери, сгибая стволы 
деревьев, с которых дождем сыпались листья, словно от налетевшего ветра; но особенный, 
леденящий ужас внушали ему змеи, когда он, ступив на оседающую под ногой лесную опаль, 
замечал их узкие головки, мелькавшие между причудливыми переплетениями корней. Иные 
уголки чащи, напоенные сырою мглой, кишмя кишели гадами — черными, желтыми, 
фиолетовыми, полосатыми, как зебра, тигровой масти, либо цвета вялой травы; внезапно 
разбуженные, они уползали прочь. Тогда он останавливался и смотрел, нет ли поблизости 
камня, чтобы выбраться на него из трясины, в которую погружался; порой он стоял на таком 
камне часами, оцепенев от ужаса, завидев издали на прогалине удава, который свернулся 
кольцом, вытянул голову, раскачиваясь, как громадный древесный ствол, сверкающий 
золотыми блестками брони. Ночью бедняк мой спал на деревьях, пугаясь малейшего шороха; 
ему мерещилось, будто рядом во тьме скользит бесконечная чешуйчатая лента. Он задыхался 
под этим необозримым зеленым сводом; лесной сумрак дышал жаром, как раскаленная печь, 
источал сырость, тлетворный выпот, пропитанный крепкими ароматами пахучих деревьев и 
сладким смрадом цветов. Затем, когда скиталец наконец выбирался оттуда, когда после долгих 
часов блужданий снова видел небо, перед ним, преграждая путь, расстилались широкие реки; 

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.