Случайный афоризм
Писательство - не ремесло и не занятие. Писательство - призвание. Константин Георгиевич Паустовский
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

Когда я теперь о ней думаю, мне кажется, что это, может статься, было не так уж плохо.
     Тут они заговорили о тете Лизе. Клод сказал, что его мать давно не встречается с 
колбасницей. Он дал понять, что Лиза немного стыдится сестры, вышедшей замуж за рабочего; 
кроме того, она не любит несчастных людей. О себе же Клод рассказал, что один добрый 
человек вздумал послать его в коллеж, пленившись ослами и старушками, которых мальчик 
рисовал с восьми лет; этот добрый человек скончался, завещав ему ренту в тысячу франков, что 
дает возможность Клоду не умирать от голода.
     — А все-таки, — продолжал он, — я бы предпочел быть рабочим… Ну, скажем, к 
примеру, хоть столяром. Столяры очень счастливые люди. Им нужно сделать стол, так? Вот они 
его и делают, а потом ложатся спать счастливые, совершенно ублаготворенные тем, что 
кончили свой стол… А я, я ночью совсем почти не сплю. Все эти проклятые этюды, которые я 
не могу закончить, никак не выходят из головы. Я никогда ничего не заканчивал, никогда, 
никогда.
     Голос его сорвался, почти перешел в рыдание. Затем Клод попытался рассмеяться. Он 
бранился, выискивал самые похабные слова, смешивал себя с грязью, охваченный холодным 
бешенством, которое порой находит на человека с чувствительным и тонким интеллектом, 
когда он сомневается в себе и жаждет себя унизить. Замолчав, Клод присел на корточки перед 
одной из отдушин рыночных подвалов, в которых всегда горел газ. Он показал Флорану на 
сидевших там, в самой глубине. Майорана и Кадину; они спокойно ужинали, сидя на каменном 
столе, на котором режут птицу. Эти дети улицы какими-то, лишь им известными способами 
ухитрялись прятаться и жить в подвалах рынка после того, как запирались ворота павильонов.
     — Какой звереныш, какой красивый зверь, а? — повторял Клод, говоря о Майоране с 
завистливым восхищением. — И подумать только, что это животное счастливо!.. Когда они 
догрызут свои яблоки, они завалятся вместе спать в одной из вон тех больших корзин с 
перьями. Они-то по крайней мере живут!.. Ей-богу, вы правы, что остались в колбасной: может, 
нагуляете там жирок.
     Он порывисто повернулся и ушел. Флоран поднялся на свою мансарду расстроенный; 
душевное смятение художника усиливало его собственное ощущение неуверенности. На 
следующее утро он ускользнул из колбасной и совершил большую прогулку по набережным. 
Но за завтраком его опять настигла обволакивающая кротость Лизы. Она опять заговорила с 
ним о месте инспектора, но отнюдь не настойчиво, а как о предложении, над которым стоит 
подумать. Он слушал, сидя в столовой перед полной тарелкой, помимо своей воли покоренный 
этой чистотой, которую благоговейно поддерживала Лиза; ноги его нежила мягкая циновка; 
блики, игравшие на медной висячей лампе, палевые тона обоев и светлой дубовой мебели 
вселяли ощущение добропорядочности этого благополучия, отчего в представлениях Флорана 
стирались грани о мнимом и подлинном благе. Тем не менее у него достало силы снова 
отказаться, повторить свои доводы, хоть он вполне сознавал, сколь неуместно и грубо 
выказывать здесь Лизе свое упрямство и горечь. Лиза не рассердилась; напротив, она улыбалась 
своей пленительной улыбкой, которая сковывала Флорана больше, чем ее вчерашнее глухое 
раздражение. А за обедом говорили только о засоле товаров на зиму, когда приходится работать 
не покладая рук всем служащим колбасной.
     Вечера наступили холодные. Сразу же после обеда все переходили в кухню. Тут стояла 
теплынь. К тому же комната была такой просторной, что вокруг поставленного посреди 
квадратного стола свободно помещалось несколько человек, не мешая работе. Освещенные 
газом стены были выложены белыми и голубыми изразцами в уровень с человеческим ростом. 
Слева находилась большая чугунная плита с тремя конфорками, в которых глубоко сидели три 
кряжистых котла с закопченными от угля днищами; в конце плиты над печкой была небольшая 
духовка для жарения на рашпере, снабженная устройством для копчения; а над плитой, немного 
повыше шумовок, ложек, вилок с длинными ручками, тянулись висячие нумерованные ящички 
с мелко и крупно натертой хлебной коркой, с панировочными сухарями, пряностями, 
гвоздикой, мускатным орехом и всеми разновидностями перца. Справа, привалившись к стене, 
стоял стол для разделки мяса — громадная дубовая колода, вся в рубцах и щербинах; а 
всевозможные приборы, привинченные к столу — насос для впрыскивания жидкости в кишку, 
машинка для проталкивания фарша, мясорубка, — вся эта уйма колесиков и рукояток наводила 
на тайную, волнующую мысль: уж не адская ли это кухня? Кроме того, вдоль всех стен, на 
полках и даже под столами, громоздились горшки, миски, ведра, блюда, жестяная посуда, 
батареи глубоких кастрюль, широких воронок, подставок для ножей и косарей, наборы 
шпиговальных и простых игл; это был своеобразный мир, утопавший в сале. Сало наводняло 
все кругом; несмотря на исключительную чистоту кухни, оно просачивалось между изразцами, 
покрывало глянцем красную керамику пола и сероватым налетом — чугунную плиту, до блеска 

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.