Случайный афоризм
Мораль должна быть не целью, но следствием художественного произведения. Бенжамен Констан
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

Когда я теперь о ней думаю, мне кажется, что это, может статься, было не так уж плохо.
     Тут они заговорили о тете Лизе. Клод сказал, что его мать давно не встречается с 
колбасницей. Он дал понять, что Лиза немного стыдится сестры, вышедшей замуж за рабочего; 
кроме того, она не любит несчастных людей. О себе же Клод рассказал, что один добрый 
человек вздумал послать его в коллеж, пленившись ослами и старушками, которых мальчик 
рисовал с восьми лет; этот добрый человек скончался, завещав ему ренту в тысячу франков, что 
дает возможность Клоду не умирать от голода.
     — А все-таки, — продолжал он, — я бы предпочел быть рабочим… Ну, скажем, к 
примеру, хоть столяром. Столяры очень счастливые люди. Им нужно сделать стол, так? Вот они 
его и делают, а потом ложатся спать счастливые, совершенно ублаготворенные тем, что 
кончили свой стол… А я, я ночью совсем почти не сплю. Все эти проклятые этюды, которые я 
не могу закончить, никак не выходят из головы. Я никогда ничего не заканчивал, никогда, 
никогда.
     Голос его сорвался, почти перешел в рыдание. Затем Клод попытался рассмеяться. Он 
бранился, выискивал самые похабные слова, смешивал себя с грязью, охваченный холодным 
бешенством, которое порой находит на человека с чувствительным и тонким интеллектом, 
когда он сомневается в себе и жаждет себя унизить. Замолчав, Клод присел на корточки перед 
одной из отдушин рыночных подвалов, в которых всегда горел газ. Он показал Флорану на 
сидевших там, в самой глубине. Майорана и Кадину; они спокойно ужинали, сидя на каменном 
столе, на котором режут птицу. Эти дети улицы какими-то, лишь им известными способами 
ухитрялись прятаться и жить в подвалах рынка после того, как запирались ворота павильонов.
     — Какой звереныш, какой красивый зверь, а? — повторял Клод, говоря о Майоране с 
завистливым восхищением. — И подумать только, что это животное счастливо!.. Когда они 
догрызут свои яблоки, они завалятся вместе спать в одной из вон тех больших корзин с 
перьями. Они-то по крайней мере живут!.. Ей-богу, вы правы, что остались в колбасной: может, 
нагуляете там жирок.
     Он порывисто повернулся и ушел. Флоран поднялся на свою мансарду расстроенный; 
душевное смятение художника усиливало его собственное ощущение неуверенности. На 
следующее утро он ускользнул из колбасной и совершил большую прогулку по набережным. 
Но за завтраком его опять настигла обволакивающая кротость Лизы. Она опять заговорила с 
ним о месте инспектора, но отнюдь не настойчиво, а как о предложении, над которым стоит 
подумать. Он слушал, сидя в столовой перед полной тарелкой, помимо своей воли покоренный 
этой чистотой, которую благоговейно поддерживала Лиза; ноги его нежила мягкая циновка; 
блики, игравшие на медной висячей лампе, палевые тона обоев и светлой дубовой мебели 
вселяли ощущение добропорядочности этого благополучия, отчего в представлениях Флорана 
стирались грани о мнимом и подлинном благе. Тем не менее у него достало силы снова 
отказаться, повторить свои доводы, хоть он вполне сознавал, сколь неуместно и грубо 
выказывать здесь Лизе свое упрямство и горечь. Лиза не рассердилась; напротив, она улыбалась 
своей пленительной улыбкой, которая сковывала Флорана больше, чем ее вчерашнее глухое 
раздражение. А за обедом говорили только о засоле товаров на зиму, когда приходится работать 
не покладая рук всем служащим колбасной.
     Вечера наступили холодные. Сразу же после обеда все переходили в кухню. Тут стояла 
теплынь. К тому же комната была такой просторной, что вокруг поставленного посреди 
квадратного стола свободно помещалось несколько человек, не мешая работе. Освещенные 
газом стены были выложены белыми и голубыми изразцами в уровень с человеческим ростом. 
Слева находилась большая чугунная плита с тремя конфорками, в которых глубоко сидели три 
кряжистых котла с закопченными от угля днищами; в конце плиты над печкой была небольшая 
духовка для жарения на рашпере, снабженная устройством для копчения; а над плитой, немного 
повыше шумовок, ложек, вилок с длинными ручками, тянулись висячие нумерованные ящички 
с мелко и крупно натертой хлебной коркой, с панировочными сухарями, пряностями, 
гвоздикой, мускатным орехом и всеми разновидностями перца. Справа, привалившись к стене, 
стоял стол для разделки мяса — громадная дубовая колода, вся в рубцах и щербинах; а 
всевозможные приборы, привинченные к столу — насос для впрыскивания жидкости в кишку, 
машинка для проталкивания фарша, мясорубка, — вся эта уйма колесиков и рукояток наводила 
на тайную, волнующую мысль: уж не адская ли это кухня? Кроме того, вдоль всех стен, на 
полках и даже под столами, громоздились горшки, миски, ведра, блюда, жестяная посуда, 
батареи глубоких кастрюль, широких воронок, подставок для ножей и косарей, наборы 
шпиговальных и простых игл; это был своеобразный мир, утопавший в сале. Сало наводняло 
все кругом; несмотря на исключительную чистоту кухни, оно просачивалось между изразцами, 
покрывало глянцем красную керамику пола и сероватым налетом — чугунную плиту, до блеска 

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.