Случайный афоризм
Читатели любят лучших авторов, писатели – только мертвых. Гарун Агацарский
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     — Я женщина одинокая, беззащитная, он может сделать со мной все, что угодно, этот 
человек… Вы слышали? Племянница за него стоит горой, забыла, сколько денег я на нее 
потратила, готова продать меня со всеми потрохами.
     — Да что вы, тетенька, — сказала Сарьетта, — ведь не я, а вы сами меня всегда 
нехорошими словами обзывали.
     Тут они вдруг помирились, заключив друг друга в объятия. Племянница обещала не 
задирать ее больше; тетка же поклялась всем святым, что всегда относилась к Сарьетте как к 
родной дочери. Тогда мадемуазель Саже стала давать им советы, как вести себя, чтобы не дать 
Гавару промотать свое добро. Все согласились на том, что Кеню-Градели не бог весть что и, 
следственно, надо их взять под наблюдение.
     — Не знаю, что они там мухлюют, — сказала старая дева, — только душок от этого 
нехороший… А что вы, милочки мои, думаете о Флоране, о кузене госпожи Кеню?
     Три женщины подошли поближе друг к другу и зашептались.
     — Вы отлично помните, — сказала г-жа Лекер, — что мы как-то утром видели его в 
рваных башмаках, в пыльной одежде, и похож он был на вора, который попался… Я что-то 
побаиваюсь этого малого.
     — Нет, он хоть и тощий, но мужик неплохой, — прошептала Сарьетта.
     Мадемуазель Саже задумалась. Размышляла она вслух:
     — Вот уже две недели, как я бьюсь над этим и никак не могу разгадать… господин Гавар 
его, конечно, знает… Где-то я его, должно быть, встречала, а где, не помню…
     Она продолжала рыться в архивах своей памяти, как вдруг на них, точно буря, налетела 
Нормандка. Прямо из колбасной.
     — Однако вежливостью она не отличается, эта дурища Кеню, — закричала она, 
довольная, что может отвести душу. — Так ведь мне и сказала: я, мол, продаю только тухлую 
рыбу! Ну и отбрила же я ее! А у самих несчастная лавчонка, где они людей травят своей 
порченой свининой!
     — Что же вы ей сказали? — спросила старуха, сразу встрепенувшись, в восторге, что 
узнала о ссоре подруг.
     — Я? Да ничего решительно! Будьте покойны, я не из таких! Я вошла и очень вежливо 
предупредила, что приду завтра вечером за кровяной колбасой, а она как начнет осыпать меня 
руганью… Чертова ханжа, еще делает вид, что порядочная! Ей это дорого обойдется, пусть не 
думает.
     Все три женщины чувствовали, что Нормандка говорит неправду; тем не менее они 
приняли ее сторону в этой ссоре, в свою очередь, вылив на Лизу ушат помоев. Бросая взгляды 
на улицу Рамбюто, они поносили семейство Кеню, сочиняли небылицы о том, какая грязь у них 
на кухне, предъявляя им поистине баснословные обвинения. Даже если бы Кеню торговали 
человечьим мясом, и то, верно, эта кучка кумушек бесновалась бы не больше. Рыбнице 
пришлось трижды повторить свой рассказ.
     — А кузен, что кузен говорил? — со злобным любопытством выспрашивала мадемуазель 
Саже.
     — Кузен! — взвизгнула Нормандка. — И вы верите вракам про кузена!.. Да он же ее 
любовник, этот верзила!
     Три кумушки запротестовали: порядочность Лизы была в квартале неоспорима.
     — Да бросьте вы! Разве можно что-нибудь толком знать об этих преподобных «Не тронь 
меня», пока их не тронешь… Хотела бы я увидеть ее добродетель голенькую, без рубашки! 
Чтобы такому олуху мужу да не наставить рога!
     Мадемуазель Саже кивала головой, как бы говоря, что она не так уж далека от этой точки 
зрения. Она тихонько ввернула:
     — Тем более что кузен свалился к ним невесть откуда и история, которую рассказывают о 
нем Кеню, — довольно сомнительная история.
     — То-то и есть! Он любовник толстухи, — подтвердила рыбница. — Какой-нибудь 
бездельник, обироха, она его, верно, подобрала на улице. Это сразу видно.
     — Худые мужики — самые бешеные, — безапелляционно заявила Сарьетта.
     — Она его одела с головы до ног, — заметила г-жа Лекер. — Он должен ей немало стоить.
     — Да, да, вы, может, и правы, — бормотала старая дева. — Надо будет разведать…
     Они уговорились осведомлять друг друга обо всех происшествиях в «лавчонке» 
Кеню-Граделей. Торговка маслом заверяла в своем непременном желании открыть глаза зятю: 
пусть знает, куда он ходит в гости. Тем временем Нормандка несколько поостыла; в сущности, 
она была добрая женщина и ушла недовольная, что наговорила лишнего. Едва она скрылась из 
виду, г-жа Лекер ехидно сказала:

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.