Случайный афоризм
После каждого "последнего крика" литературы я обычно ожидаю ее последнего вздоха. Станислав Ежи Лец
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

которое питало их неиссякаемый и взаимный интерес. В квартале одну называли «прекрасной 
Нормандкой», как другую — «красавицей Лизой». Тем самым их противопоставляли друг 
другу, сравнивали, а это побуждало каждую из них с честью поддерживать свою репутацию 
красавицы. Колбасница имела обыкновение, нагнувшись над прилавком, разглядывать в 
павильоне напротив рыбницу среди ее лососей и палтусов. Они обе следили друг за дружкой. 
Красавица Лиза еще туже затягивала корсет, а прекрасная Нормандка унизывала пальцы 
перстнями и еще чаще меняла кружевные косынки на своих плечах. При встрече они были до 
приторности нежны и льстивы, украдкой ловя из-под прищуренных ресниц малейший изъян у 
соперницы. Они всячески подчеркивали свою необыкновенную любовь, как и то, что нужную 
им провизию покупают только друг у друга.
     — Скажите, вы ведь завтра вечером будете делать кровяную колбасу? — спросила 
Нормандка, как всегда сияя улыбкой.
     Но Лиза осталась холодна. Гнев находил на нее редко, но был упорным и беспощадным. 
Она сухо процедила сквозь зубы: «Да».
     — Дело в том, видите ли, что я ужасно люблю кровяную колбасу, когда она свеженькая, 
прямо с плиты… Так я зайду к вам за ней.
     Нормандка сознавала, что соперница принимает ее недружелюбно. Она посмотрела на 
Флорана, который, видимо, ее интересовал; затем, так как не могла уйти, ничего не сказав, не 
оставив за собой последнее слово, она опрометчиво добавила:
     — Третьего дня я купила у вас кровяную колбасу… Она была не совсем свежая.
     — Не совсем свежая! — побледнев, повторила дрожащими губами колбасница.
     Она бы, возможно, сдержалась, — пусть Нормандка не воображает, что поддела ее своим 
кружевным бантом. Но они не только шпионят, они приходят сюда оскорблять ее, а это уж 
переходит все границы. Лиза уперлась кулаками в прилавок, перегнулась вперед и, вдруг 
осипнув, проговорила:
     — Скажите, пожалуйста, когда на прошлой неделе вы продали мне — помните? — тех 
двух солей, разве я ходила к вам рассказывать перед всем народом, что они, изволите ли видеть, 
были тухлые?
     — Тухлые! Мои соли тухлые! — возопила рыбница, заливаясь огненным румянцем.
     С минуту обе переводили дух, безмолвные и страшные, глядя друг на друга поверх 
колбас. Их нежной дружбы как не бывало; одного слова оказалось достаточно, чтобы из-за 
улыбки выглянули хищно оскаленные зубы.
     — Невежа вы! — сказала прекрасная Нормандка. — Ну уж извините, только ноги моей 
здесь больше не будет!
     — Ладно, ладно, — отвечала прекрасная колбасница. — Мы хорошо знаем, с кем имеем 
дело.
     Рыбница вышла, бросив грязное слово, от которого колбасница вся задрожала. Сцена эта 
разыгралась так стремительно, что мужчины, опешив, не успели вмешаться. Лиза быстро 
овладела собой.
     Она продолжала разговор, не намекнув даже на последнее происшествие, но в лавку 
вернулась продавщица Огюстина, ходившая в город по ее поручению. Тогда Лиза, отведя в 
сторону Гавара, сказала, что просит его повременить с ответом Верлаку: она берется уговорить 
своего деверя, ей нужно на это два дня, самое большее. Кеню ушел к себе на кухню. Гавар 
направился с Флораном к Лебигру выпить по рюмке вермута и, входя в погребок, указал ему на 
трех женщин, стоявших в крытой галерее между павильонами морской рыбы и живности.
     — Пошли теперь языки чесать! — с завистью прошептал он.
     Рынок опустел, и, правда, можно было разглядеть мадемуазель Саже, г-жу Лекер и 
Сарьетту, стоявших на краю тротуара. Старая дева ораторствовала.
     — Я же говорила вам, госпожа Лекер, что ваш зять вечно торчит у них в лавке… Вы его 
там видели, правда?
     — Еще бы! Собственными глазами! Сидел на столе. Чувствует себя как дома.
     — Ну, а я, — перебила Сарьетта, — ничего плохого не слышала… Не знаю, с чего вы так 
раскипятились.
     Мадемуазель Саже пожала плечами.
     — Что ж, значит, у вас, моя красавица, душа еще невинная! Разве вы не понимаете, 
почему Кеню приваживают господина Гавара?.. Об заклад бьюсь, что он оставит все свое 
имущество маленькой Полине.
     — Вы так думаете? — воскликнула г-жа Лекер, позеленев от ярости.
     Затем жалобным голосом, словно изнемогая от нанесенного ей тяжкого удара, 
проговорила:

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.