Случайный афоризм
Плохи, согласен, стихи, но кто их читать заставляет? Овидий
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

которой виднелось озерко масла; справа и слева, на полках, брусками лежали паштеты из 
печенки, затем сырки из рубленой свинины, простая нежно-розовая ветчина и копченый, 
красномясый йоркский окорок с толстым слоем сала. И еще были там круглые и овальные 
блюда, блюда с фаршированными языками, с галантином из трюфелей, с кабаньей головой, 
начиненной фисташками; и совсем рядом с Лизой, прямо под рукой, стояла нашпигованная 
телятина, а в желтые глиняных мисках — паштеты из гусиной печенки и зайца. Гавар все не 
шел, и Лиза переставила грудинку на маленькую мраморную полку в конце прилавка, 
выстроила в ряд горшочки с лярдом и говяжьим салом, протерла мельхиоровые чашки весов, 
пощупала остывающий духовой шкаф и снова молча устремила взгляд на рынок. Веяло пряным 
ароматом мясных яств, и Лиза, погруженная в незыблемое спокойствие, казалось, сама 
благоухает трюфелями. В тот день вся она дышала чудесной свежестью; белизна ее передника и 
нарукавников как бы продолжала белизну фарфоровых блюд, сливаясь с белизной ее полной 
шеи, а розовеющие щеки повторяли нежные тона окороков и прозрачную бледность жира. Чем 
больше смотрел Флоран на Лизу, тем больше одолевала его неловкость, тем больше тревожили 
ее безукоризненные стати; в конце концов он отвел глаза и начал разглядывать ее исподтишка в 
зеркалах по всем стенам лавки. Она отражалась в них со спины, спереди, сбоку; даже на 
потолке Флоран видел ее наклоненную голову, затянутые узлом на затылке волосы, 
прилизанные на висках тонкие прядки. Перед ним было целое множество Лиз, являвших взору 
свои широкие плечи, пышную мощь рук, круглую грудь, такую безмятежную и разбухшую, что 
она не будила никаких чувственных желаний и походила на живот. Флоран остановил взгляд на 
одном из профилей Лизы, который ему особенно понравился; он отражался рядом с Флораном в 
зеркале между двумя половинами свиной туши. Над всеми мраморными простенками и 
зеркалами, на крючьях длинных перекладин висели свиные туши и полосы сала для шпиговки; 
в этом обрамлении из сала и сырого мяса профиль Лизы, статной и мощной, с такими 
округлыми формами и крутой грудью, казался изображением раскормленной владычицы этого 
царства. Прекрасная колбасница наклонилась и послала ласковую улыбку сновавшим в 
аквариуме на витрине двум красным рыбкам.
     Вошел Гавар и с многозначительным видом вызвал из кухни Кеню. Наконец все 
собрались; Флоран сидел, как и прежде, на своем стуле, Лиза за прилавком, а Кеню 
прислонился к свиному боку; тогда Гавар, присев на край мраморного столика, стоявшего 
наискосок от них, объявил, что подыскал место для Флорана, притом такое, что смеху не 
оберешься, да и правительство можно здорово облапошить!
     Тут он осекся, увидев на пороге мадемуазель Саже, которая приоткрыла дверь лавки, едва 
заметила с улицы, что у Кеню-Граделей собралось за беседой многочисленное общество. 
Щуплая старушка в выцветшем платье, с неизменной черной хозяйственной сумкой на сгибе 
руки, в черной соломенной шляпке без лент, бросавшей на ее бескровное лицо загадочную 
тень, приветствовала мужчин полупоклоном, а Лизу — язвительной улыбкой. Мадемуазель 
Саже была старая знакомая, она по-прежнему жила в доме на улице Пируэт, где провела сорок 
лет своей жизни, существуя, конечно, на доход с маленькой ренты, о чем, однако, умалчивала. 
Правда, она как-то упомянула Шербург: добавив, что родилась там. А все прочее о ней так 
никогда и не удалось узнать. Она говорила о других, только не о себе, рассказывала все мелочи 
чужой жизни, вплоть до того, сколько сорочек люди отдают в стирку, и так страстно хотела 
проникнуть во все подробности существования соседей, что подслушивала под дверью и 
вскрывала их письма. Языка ее боялась вся округа — от улицы Сен-Дени до улицы Жан-Жака 
Руссо и от улицы Сент-Оноре до улицы Моконсей. Вооружившись своей черной сумкой, она 
уходила из дому на целый день якобы за покупками, но ничего не покупала, а разносила по 
городу свежие новости, была в курсе самых мелких происшествий и умудрялась таким образом 
держать в своей голове всеобщую и полную историю всех домов, этажей и жителей квартала. 
Кеню всегда считал ее распространительницей слухов о том, что дядюшка Градель умер на 
столе для разделки мяса; с этих пор Кеню и таил зло против нее. Впрочем, в истории дядюшки 
Граделя и семейства Кеню мадемуазель Саже, так сказать, собаку съела; она знала про них всю 
подноготную, могла разобрать их по косточкам, знала их «наизусть». Но уже недели две, как 
приезд Флорана выбил ее из колеи, она сгорала от любопытства в прямом смысле этого слова. 
Мадемуазель Саже заболевала, если в ее сведениях возникал пробел. И все же она могла 
поклясться, что где-то видела этого верзилу.
     Остановившись перед прилавком, она стала обозревать подряд все блюда, приговаривая 
своим надтреснутым голоском:
     — Уж и не знаешь, право, чего бы поесть. Как подойдет время обедать, так я слоняюсь, 
словно неприкаянная… Да и не хочется ничего… Может, у вас остались котлеты в сухарях, 
госпожа Кеню?

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.