Случайный афоризм
Очень оригинальный человек часто бывает банальным писателем и наоборот. Лев Шестов
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

расхваливая г-жу Кеню. Он рассказал, как хозяйка согласилась вызвать Огюстину Ландуа на 
место уволенной продавщицы, которая сбилась с пути. Сам он уже изучил свое дело; нужно 
только Огюстине научиться торговать. Через год-полтора они поженятся, откроют 
колбасную, — конечно, в Плезансе или в каком-нибудь людном местечке вблизи Парижа. Со 
свадьбой они не торопятся, потому что сало в этом году не в цене. Огюст рассказал еще, что в 
день праздника св.Уана они вместе сфотографировались. И тут его потянуло еще раз взглянуть 
на их фотографию; Огюстина сочла своим долгом оставить ее на камине у Флорана: пусть, мол, 
у кузена г-жи Кеню будет красиво в комнате! Огюстен на минуту о чем-то замечтался, 
мертвенно-бледный, в желтых отблесках свечи, которую держал в руке; он осматривал комнату, 
где все еще было полно воспоминаний об Огюстине, подошел к кровати, спросил Флорана, 
удобно ли на ней спать. Теперь-то Огюстина ночует внизу, там ей будет лучше, на мансарде 
зимой очень холодно. Наконец он ушел, оставив Флорана наедине с кроватью и лицом к лицу с 
фотографией. Огюстен был бледной тенью Кеню; Огюстина — недозрелой Лизой.
     Молодые подмастерья относились к Флорану по-приятельски, брат его баловал, а Лиза с 
ним ладила, и при всем том Флорана одолела отчаянная скука. Он пытался найти уроки, но 
тщетно. Правда, он избегал университетского квартала, боясь, что его там узнают. Лиза кротко 
замечала, что неплохо было бы обратиться к каким-нибудь торговым фирмам, там он мог бы 
вести корреспонденцию, ведать делопроизводством. Она неизменно возвращалась к этой идее и 
в конце концов предложила сама подыскать ему место. Мало-помалу ее стало раздражать, что 
он вечно путается под ногами, слоняется без дела, не знает, куда себя девать. Сначала это имело 
характер обоснованной антипатии к людям, которые сидят сложа руки, да еще едят; она тогда 
не считала, что Флоран ее объедает. Она говорила:
     — Я бы, например, не могла так жить, целый день витая в облаках. Вот вам вечером и есть 
не хочется… Чтобы нагулять аппетит, надо, знаете ли, сперва потрудиться.
     Гавар тоже подыскивал место для Флорана. Но искал он его необычным и совершенно 
секретным способом. Ему хотелось бы найти для Флорана какое-нибудь драматическое или 
хотя бы исполненное горькой иронии амплуа, как и подобает «изгнаннику». Гавар был 
оппозиционером по призванию. Ему перевалило за пятьдесят, и он хвастался тем, что на своем 
веку резал правду-матку в глаза четырем правительствам. Карл X, попы, дворянчики — обо 
всей этой швали, которую он выгнал, Гавар еще и сейчас говорил, презрительно пожимая 
плечами; Луи-Филипп, по его мнению, был просто дураком, вкупе со своими буржуа, и Гавар 
рассказывал историю о том, как «король-гражданин» прятал свои денежки в шерстяные чулки; 
что касается республики сорок восьмого года, так это комедия, рабочие его — Гавара — 
обманули. Однако он не признавался, что приветствовал Второе декабря, ибо теперь считал 
Наполеона III своим личным врагом: «Сволочь этакая, запирается с Морни и прочими, — что 
ни день, то попойка!» В рассуждениях на эту тему Гавар был неистощим; понизив голос, он 
утверждал, будто в Тюильри каждый вечер привозят в закрытых каретах женщин и будто он 
сам, собственными ушами, слышал как-то ночью, на площади Карусель, шум оргии. 
Доставлять, поелику возможно, неприятности правительству было для Гавара делом жизни. Он 
придумывал всякие подвохи, над которыми втихомолку хихикал месяцами. Так он голосовал за 
кандидата, который, конечно, будет «донимать министров» в Законодательном корпусе. Кроме 
того, если он, Гавар, мог обмануть казну, сбить с толку полицию, устроить какую-нибудь 
потасовку, он старался преподнести это как проявление сугубой революционности. Вдобавок 
он лгал, выдавал себя за человека опасного, разглагольствовал с таким видом, будто 
«тюильрийская клика» его знает и трепещет перед ним, говорил, что одну половину этих 
мерзавцев надо отправить на гильотину, а другую — в ссылку, «как только начнется новая 
заварушка». Таким образом, вся его пустозвонная и свирепая политика держалась на 
бахвальстве, на баснях, навязших в зубах, на той пошлой потребности в шуме и потехе, которая 
заставляет парижского лавочника в дни баррикадных боев открывать ставни в своей лавочке, 
чтобы глазеть на убитых. Поэтому, когда Флоран вернулся из Кайенны, Гавар учуял, что есть 
возможность выкинуть пакостный фортель, и старался придумать, каким бы особенно 
остроумным способом ему поиздеваться над императором, правительством, чиновниками, над 
всеми — до последнего полицейского.
     Все поведение Гавара в присутствии Флорана показывало, что он наслаждается 
запретными радостями. Он ласково ему подмигивал, говорил шепотом о самых простых на 
свете вещах, пожимал руку с таинственностью масона. Наконец-то ему посчастливилось: он 
нашел себе действительно скомпрометированного сообщника; теперь он мог без чрезмерного 
вранья говорить о том, какой опасности подвергается. Конечно, в нем жил страх — хоть он в 
этом не признавался — перед человеком, бежавшим с каторги, чья худоба говорила о долгих 
страданиях; но этот сладостный страх возвышал Гавара в собственных глазах, убеждал в том, 

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.