Случайный афоризм
Писатель должен много писать, но не должен спешить. Антон Павлович Чехов
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

Через пять лет у супругов было около восьмидесяти тысяч франков, выгодно помещенных в 
государственные процентные бумаги. Лиза объясняла, что они не честолюбивы, им незачем 
спешить наживаться, — иначе она бы заставила мужа зарабатывать «тысячи и сотни тысяч», 
уговорив его заняться оптовой торговлей свиньями. Они ведь еще молоды, у них много времени 
впереди; к тому же нечестная работа им претит, они хотят работать спокойно, не изнуряя себя 
заботами, как и положено добрым людям, которым дорога жизнь.
     — Да, кстати, — добавляла Лиза в минуты откровенности, — есть у меня в Париже 
кузен… Я с ним не встречаюсь, наши семьи не ладят. Он переменил фамилию, назвался 
Саккаром, чтобы люди позабыли о кое-каких его делишках… Так вот, по слухам, кузен этот 
загребает миллионы. Ну и что ж, он жизни не видит, портит себе кровь, вечно где-то рыщет, 
вечно занят своими адскими махинациями. Быть не может, — ведь правда? — чтобы такой 
человек спокойно ел вечером свой обед. Зато мы по крайней мере знаем, что едим. У нас нет 
таких неприятностей. Деньги любишь только потому, что они нужны для жизни. А жить 
хочется хорошо, это каждому ясно. Ну, а если зарабатывать деньги только ради денег, если 
намучаешься от этого больше, чем получишь потом удовольствия, я, честное слово, лучше уж 
буду сидеть сложа руки… Да кроме того, хотелось бы мне хоть одним глазком поглядеть на эти 
миллионы моего кузена. Не верю я в этакие миллионы. Я его видела на днях, он ехал в коляске: 
лицо желтое-прежелтое, а сам насупился. Не такое лицо должно быть у человека, который 
хорошо зарабатывает. Впрочем, это его дело… По-нашему, лучше уж зарабатывать только сто 
су, но чтобы эти сто су шли впрок.
     И действительно, супругам все шло впрок. В первый же год после их женитьбы у них 
родилась девочка. И на всех троих приятно было посмотреть. Торговля шла бойко, успешно, не 
слишком их утомляла, как и хотела Лиза. Она заботливо устраняла все, что могло бы дать 
повод для беспокойства, стараясь, чтобы дни за днями катились гладко в этом густом, с запахом 
сала воздухе, среди этого тяжеловесного благополучия. То был уголок, где царило трезвое 
счастье, уютная кормушка, у которой нагуливали жир мать, отец и дочка. Один Кеню иной раз 
грустил, вспоминая о своем бедном Флоране. До 1856 года он время от времени получал от 
него письма. Затем письма перестали приходить; Кеню прочел в газете, что трое заключенных 
пытались бежать с Чертова острова и утонули, не доплыв до берега. В полицейской префектуре 
ему не могли дать точную справку; должно быть, брат его умер. Проходили месяцы, и все же 
Кеню продолжал надеяться. Флоран, который скитался тогда по Голландской Гвиане, 
остерегался писать, не потеряв еще надежду, что доберется до Франции. В конце концов Кеню 
стал его оплакивать, как покойника, с которым не довелось даже проститься. Лиза не знала 
Флорана. Но она неизменно находила для мужа слова утешения, когда он начинал горевать; она 
позволяла ему сотни раз рассказывать всякую всячину об их юности, о большой комнате на 
улице Руайе-Коллар, о тридцати шести профессиях, которым он обучался, о лакомых блюдах, 
которые он готовил в печке, одетый во все белое, тогда как Флоран был весь в черном. Она 
слушала его спокойно, с бесконечной снисходительностью.
     Вот сюда-то и нагрянул однажды сентябрьским утром Флоран, в самую пору расцвета 
этих радостей, которые столь мудро взращивали и лелеяли, в час, когда Лиза принимала свою 
утреннюю солнечную ванну, а Кеню с заспанными глазами лениво пробовал пальцем 
застывшее накануне сало. Все в колбасной пошло вверх дном. Гавар, надувая для важности 
щеки, требовал, чтобы «изгнанника», как он именовал Флорана, спрятали. Лиза, побледневшая 
и еще более серьезная, чем обычно, наконец повела Флорана на шестой этаж, где поместила его 
в комнате своей продавщицы. Кеню отрезал ему ломоть хлеба и ветчины. Но Флоран едва мог 
есть, у него кружилась голова, его мутило; свалившись в постель, пять дней он провел в бреду; 
началось воспаление мозга, которое удалось преодолеть с помощью энергичных мер. Придя в 
себя, Флоран увидел у своего изголовья Лизу; она бесшумно помешивала ложечкой питье в 
чашке. Когда он попытался выразить ей благодарность, Лиза сказала, что он должен лежать 
смирно, они поговорят поздней. Через три дня Флоран был уже на ногах. И вот как-то утром 
Кеню пришел за ним, объяснив, что Лиза ждет их обоих у себя в комнате, на втором этаже.
     Супруги занимали там небольшую квартирку — три комнаты с чуланом. С начала нужно 
было пройти пустую комнату, в которой стояли лишь стулья, затем маленькую гостиную, где в 
полумраке, при спущенных жалюзи — дабы не выгорел от яркого солнца нежно-голубой 
репс, — мирно дремала мебель в белых чехлах, а из гостиной дверь вела в единственную 
действительно жилую комнату — спальню, с мебелью красного дерева, весьма 
комфортабельную. Особенно поражала кровать с четырьмя тюфяками, четырьмя подушками, 
толстыми одеялами и пуховиком — пузатая, так и баюкающая в глубине сыроватого алькова. 
Эта кровать была создана для сна. Зеркальный шкаф, туалетный столик-комод, круглый 
одноногий столик под вязанной крючком скатертью, стулья с квадратными гипюровыми 

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.