Случайный афоризм
Стихи, даже самые великие, не делают автора счастливым. Анна Ахматова
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

кошкам достанутся одни косточки. И он дрожал от удовольствия, когда Гавар давал ему ломоть 
хлеба, который он с полчаса томил в чугунке с подливкой.
     Именно там, конечно, и пристрастился Кеню к кулинарии. Впоследствии, перепробовав 
все профессии, он неизбежно должен был вернуться к жареным на вертеле тушкам, к соусам, 
после которых пальчики оближешь. Сначала он боялся вызвать неудовольствие брата, — 
Флоран ел мало и говорил о лакомых блюдах с презрением профана. Но затем, видя, что 
Флоран слушает его, когда он объясняет ему способ приготовления какого-нибудь очень 
сложного блюда, Кеню признался в своей склонности и поступил в большой ресторан. Отныне 
жизнь обоих братьев наладилась. Они продолжали жить в комнате на улице Руайе-Коллар, где 
сходились по вечерам: один возвращался от своей плиты с сияющим лицом, другой — с 
ввалившимися щеками, измученный невзгодами учителя, таскающегося по урокам. Флоран, 
даже не сменив свое черное отрепье, брался за тетради учеников; Кеню же вновь, чтобы было 
повольготней, облачался в свой передник, в белую куртку, в колпак поваренка и вертелся у 
плиты, готовя для собственного развлечения какое-нибудь изысканное жаркое. Порой они 
посмеивались, поглядывая друг на друга: один весь в белом, другой весь в черном. Казалось, их 
большая комната и радуется этому веселью, и опечалена этим трауром. Такой несходной и 
такой дружной четы свет еще не видывал. Как бы ни худел старший, сжигаемый страстями, 
унаследованными от отца, как бы ни толстел младший, будучи достойным сыном нормандца, 
обоих братьев объединяла любовь, впитанная с молоком их общей матери — женщины, которая 
была сама нежность.
     У них оказался родич в Париже, дядя по матери, некий Градель, открывший колбасную на 
улице Пируэт, в районе рынка. Это был завзятый скряга, грубый человек, который обошелся с 
ними как с нищими, когда они в первый раз к нему явились. И племянники бывали у него 
редко. Кеню, в день именин старика, преподносил ему букет, за что получал десять су. Флоран, 
болезненно гордый, страдал, когда Градель пристально смотрел на его ветхий сюртук и в глазах 
его можно было прочесть беспокойство и подозрительность скряги, почуявшего, что гость 
попросит накормить его обедом или дать пять франков. Флоран, по своему простодушию, 
как-то разменял у дяди стофранковую кредитку. С тех пор старик не так пугался, когда к нему 
приходили «мальчики», как он их называл. Однако тем его расположение и ограничивалось.
     Эти годы прошли для Флорана, как долгий, сладкий и грустный сон. Он изведал все 
горькие радости самоотверженной любви. Дома его встречала только ласка. А вне дома, когда 
его унижали ученики и грубо толкали прохожие на тротуарах, Флоран чувствовал, что 
озлобляется. Уснувшее было честолюбие восставало. Понадобились долгие месяцы, чтобы 
заставить Флорана согнуть спину и примириться со страданиями некрасивого, заурядного, 
бедного человека. Стремясь избавиться от искушавшего его озлобления, он впал в другую 
крайность — безграничной, идеальной доброты, он создал себе прибежище абсолютной 
справедливости и правды. Тогда-то он и стал республиканцем; он весь ушел в республику, — 
так иная девушка, отчаявшись, уходит в монастырь. И, не обнаружив нигде республики, 
которая была бы настолько мягкой и безбурной, чтобы утишить его горести, он выдумал свою 
собственную. Книги ему разонравились; груды бумаги, испещренной черными значками, 
окружавшей его всю жизнь, напоминали о зловонном классе, о шариках из жеваной бумаги, 
которыми кидали в него мальчишки, о пытке долгих, бесплодных часов. Кроме того, книги 
говорили ему только о восстании, подстрекали его честолюбие, а ведь он чувствовал 
необоримую потребность в забвении и покое. Убаюкать себя, уснуть, увидеть себя во сне 
совершенно счастливым, грезить, что и мир станет счастливым, строить в мечтах 
город-республику, где он хотел бы жить, — вот в чем находил он отдохновение, чем вечно был 
занят в часы досуга. Он больше не читал книг, кроме нужных для преподавания; он поднимался 
на улицу Сен-Жак, до внешних бульваров, иногда делал большой крюк, возвращаясь через 
Итальянскую заставу; и всю дорогу, устремив взгляд на квартал Муфтар, раскинувшийся внизу 
у его ног, он обдумывал меры морального воздействия, сочинял гуманные законы, которые 
превратят этот страдающий город в город счастья. Когда февральские дни обагрили кровью 
Париж, Флоран был убит горем, он ходил по клубам, требуя, чтобы республиканцы всего мира 
братским поцелуем искупили пролитую кровь. Он стал одним из тех вдохновенных ораторов, 
которые проповедовали революцию, как новую религию, проникнутую идеей кротости и 
искупления. И только декабрьские дни освободили его от этой вселенской любви. Он был 
обезоружен. Он дался в руки, как баран, а обошлись с ним, как с волком. Когда же прошло 
упоение идеями братства, он подыхал с голоду на холодных плитах тюремной камеры в 
Бисетре.
     Кеню, которому тогда минуло двадцать два года, пришел в ужас, увидев, что брат не 
вернулся домой. На другой день он отправился искать его на Монмартрском кладбище среди 

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.