Случайный афоризм
Писать - значит предоставлять другим заботу о завершенности твоего слова. Ролан Барт
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

заодно с моими овощами.
     А так как он отказывался, она приподняла его своими сильными руками, подсадила на 
груду моркови и репы и, совсем рассердившись, воскликнула:
     — Да заткнитесь же вы наконец! Вы, любезный, мне просто надоели… Я ведь вам 
толкую, что еду на рынок! Спите, я разбужу вас.
     Она взобралась на повозку и села боком, прислонясь к доске передка и держа в руках 
поводья Валтасара, который снова поплелся, засыпая на ходу и шевеля ушами. Остальные 
повозки пошли следом, вереница возов медленно тронулась в путь сквозь тьму; грохот колес 
опять отдавался эхом среди спящих домов. Возчики снова задремали под своими толстыми 
плащами. Тот, кто окликнул огородницу, улегся, ворча:
     — Вот наказанье! Очень нужно подбирать пьяниц. Ну и упрямая же вы, тетка!
     Повозки катились, лошади, понурив головы, шли сами. Человек, которого подобрала г-жа 
Франсуа, лежал на животе, его длинные ноги совсем завалила репа; лицо его тонуло в моркови, 
пышная ботва которой торчала во все стороны; раскинув руки, он вцепился из последних сил в 
огромную груду овощей, боясь свалиться на землю при толчке, и смотрел на тянувшиеся перед 
ним две бесконечные нити газовых фонарей, которые все сближались, сливаясь там, в вышине, 
с бесчисленным множеством других огней. На горизонте плавало громадное белое марево, 
окутывая спящий Париж лучистой дымкой от этих светящихся точек.
     — Я живу в Нантере, фамилия моя Франсуа, — заговорила через несколько минут 
огородница. — С тех пор как я потеряла мужа, приходится самой каждое утро ездить на рынок. 
Нелегкое дело, сами понимаете! А вы кто будете?
     — Моя фамилия Флоран… Я издалека, — смущенно ответил незнакомец. — Уж вы меня 
извините; но я так устал, что мне трудно говорить.
     Он не хотел поддерживать разговор. Огородница замолчала, слегка отпустив поводья на 
спину Валтасара, который уверенно продолжал свой путь, словно старожил, знающий каждый 
камень на мостовой. Устремив взгляд на необъятное зарево парижских огней, Флоран 
вспоминал то, о чем он никому не мог бы рассказать. Бежав из Кайенны, куда его услали после 
декабрьских дней, он скитался два года по Голландской Гвиане, одержимый безумным 
желанием вернуться на родину, одолеваемый страхом перед императорской полицией, и 
наконец увидел великий город, столь оплакиваемый в разлуке, столь желанный и милый. Вот 
где он скроется, где заживет прежней мирной жизнью. Полиция ни о чем не узнает… К тому же 
считается, что он умер. И он вспомнил свой приезд в Гавр, когда обнаружил всего пятнадцать 
франков, завязанных в уголке носового платка. Денег хватило на проезд до Руана. Из Руана, 
когда осталось около тридцати су, он шел пешком. В Верноне купил на последние два су хлеба. 
Что было дальше — он не помнил. Кажется, он несколько часов проспал в канаве; как будто 
показывал какому-то жандарму документы, которыми запасся. Все это смешалось в его голове. 
От Вернона он шел голодный; на него находили приступы ярости и отчаяния, тогда он рвал 
листья на живых изгородях, мимо которых брел, жевал их и все шел и шел; тело сводила 
судорога, его охватывал внезапный страх, желудок сжимался, в глазах мутилось, а ноги сами 
шагали вперед помимо его воли, словно влекомые туда, где маячил за далью, за далекой далью, 
за чертой горизонта, образ Парижа, который звал, который ждал его. Когда он добрел до 
Курбвуа, стояла темная ночь. Париж, похожий на лоскут звездного неба, упавший на край 
черной земли, показался ему суровым, как будто недовольным его возвращением. Тогда им 
овладело малодушие, он спустился к реке, ноги у него подкашивались. Перейдя мост Нейи, он 
оперся на парапет, наклонился над Сеной, катившей свои чернильные волны между 
темнеющими громадами берегов; красный сигнальный огонь на воде следил за ним кровавым 
глазом. Теперь оставалось взять подъем, добраться до Парижа, видневшегося там, в вышине. 
Шоссе показалось ему нескончаемо длинным. По сравнению с этим сотни пройденных лье 
были пустяком, — остаток дороги приводил его в отчаяние: он никогда не доберется до 
вершины в короне огней. Во всем своем безмолвии и мраке тянулось перед ним ровное шоссе с 
рядами высоких деревьев по обочинам и низенькими домами, с широкими сероватыми 
тротуарами, рябыми от теней, отбрасываемых ветвями, с темными норами поперечных улиц, и 
только газовые фонари, прямые, равномерно мелькавшие, только они оживляли желтыми 
язычками пламени эту мертвую пустоту; Флоран не подвигался ни на шаг вперед: шоссе 
становилось все длинней и длинней, отодвигало Париж все дальше, в глубь ночи. Ему 
чудилось, что одноглазые фонари справа и слева убегают вперед, унося с собой дорогу; 
увлекаемый водоворотом огней, он зашатался и тяжело рухнул на мостовую.
     Теперь он медленно катил на ложе из зелени, которое казалось ему мягким, как перина. 
Он высвободил подбородок, чтобы удобнее было смотреть на лучистую дымку, которая все 
росла над черными крышами, еле видными на горизонте. Он возвращался домой, его везли, ему 

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.