Случайный афоризм
Всякий писатель может сказать: на безумие не способен, до здоровья не снисхожу, невротик есмь. Ролан Барт
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

— тележки и возы. Флоран больше не пробовал бороться: рынок одолел, поток нес его обратно. 
Он прибрел назад и оказался снова у перекрестка св.Евстафия.
     Теперь Флоран слышал медлительные, рокочущие звуки, доносившиеся с рынка. Париж 
размалывал пищу для двух миллионов своих жителей. Казалось, это неистово пульсирует 
огромное сердце, выталкивая из себя животворную кровь в питаемые им сосуды. Лязгали 
исполинские челюсти, все кругом гудело от грохота ссыпаемой пищи, все слилось в 
оглушительный шум — от щелканья бичей оптовых перекупщиков, отъезжающих на рынок 
своего квартала, до шарканья стоптанных башмаков бедных разносчиц, которые ходят с 
кошелками от подъезда к подъезду, предлагая салат.
     Флоран прошел в галерею слева, к группе четырех павильонов, чьи исполинские 
молчаливые тени он видел ночью. Он надеялся, что скроется там, забьется в какую-нибудь 
нору. Но сейчас эти павильоны уже бодрствовали, как и все другие. Он дошел до конца галереи. 
Навстречу рысью въезжали ломовики с подводами, загромоздив птичий ряд ивовыми клетками 
с живой птицей и квадратными плетенками, где плотными рядами была уложена битая птица. 
Другие подводы выгружали на противоположном тротуаре целые телячьи туши, запеленатые в 
холстину и, словно младенцы в люльках, вытянувшиеся во всю свою длину в корзинах, откуда 
виднелись лишь четыре растопыренные кровоточащие культяпки. Имелись там и целые бараны, 
и четверти коровьих туш, и филейные части, и лопатки. Мясники в широких белых передниках 
ставили клеймо на тушах, отвозили их в павильон, где клали на весы, а затем вешали на крючья 
в зале аукциона. Флоран, прижавшись лицом к решетке павильона, смотрел на шеренги 
висящих трупов, на красные коровьи и бараньи, на бледно-розовые телячьи туши в желтых 
пятнах жира и сухожилий, с рассеченным брюхом. Потом он прошел требушиный ряд, мимо 
белесовато-сизых телячьих голов и ножек, мимо кишок, аккуратно свернутых узлом в коробках, 
мимо бережно уложенных в плоские корзины мозгов, мимо сочившихся кровью печенок и 
лиловатых почек. Он остановился у длинных двухколесных возков с брезентовым круглым 
верхом, на которых доставляют разрубленные пополам свиные туши, подвязав их к боковым 
стенкам возка, над соломенной подстилкой; откинутые задки повозок открывали внутренность 
этих катафалков, глубину этих ковчегов со святыми дарами, — всю в кровавых отсветах от 
ободранных, висящих рядами туш; ниже на соломенной подстилке стояли жестянки, полные 
свиной крови. Тогда Флорана охватил приступ глухого бешенства; его нестерпимо раздражал 
тошнотворный запах бойни, едкая вонь требушины. Он вышел из галереи, решив, что лучше уж 
опять посидеть на тротуаре улицы Новый мост.
     Больше было невмоготу. От утреннего холодка пробирал озноб, зуб на зуб не попадал; 
Флоран испугался, что тут и свалится, что больше не встанет. Он поискал было, но не нашел 
свободного места на скамье: соснуть бы, пусть даже потом растолкают полицейские, Обмирая 
от дурноты, точно ослепший, со звоном в ушах, он прислонился к дереву и закрыл глаза. Сырая 
морковь, которую он проглотил, почти не разжевав, раздирала внутренности, а от выпитого 
стакана пунша он охмелел. Он был пьян от горя, усталости, голода. И опять под ложечкой жгло, 
как огнем; время от времени он прикладывал к груди обе руки, словно хотел заткнуть дыру, 
сквозь которую уходят последние силы. Тротуар то взмывал вверх, то падал; Флоран снова 
зашагал, стараясь заглушить свою нестерпимую муку. Он пошел прямо вперед, оказался среди 
овощей. Тут он заблудился. Он побрел по какой-то узкой дорожке, потом свернул на другую, 
вынужден был возвратиться и оказался в гуще зелени. Кое-где она поднималась так высоко, что 
люди ходили как между двумя стенами, сложенными из связок и пучков овощей. Головы людей 
еле виднелись, мелькали только черные пятна головных уборов; а большие корзины, 
проплывавшие над кромкой листьев, напоминали ивовые лодки, качающиеся над гладью 
затянутого ряской озера. Флоран натыкался на несчетное множество препятствий: на грузчиков, 
поднимавших поклажу, на горластых торговок, вступивших в перебранку; ноги его скользили 
по очисткам и ботве, которые плотным слоем устилали мостовую, он задыхался от крепкого 
запаха раздавленных листьев. Совершенно ошалев, он остановился, не сопротивляясь больше 
ни толчкам, ни ругани; он превратился в бесчувственную вещь, которую швыряли и катили 
куда-то в глубь моря, вздыбленного прибоем.
     Им овладело постыдное малодушие. Он готов был просить милостыню. Он злился, что 
проявил тогда ночью глупую гордость. Если бы он принял подачку г-жи Франсуа, если бы не 
испугался, как последний дурак, Клода, то не очутился бы здесь, не изнывал бы среди этой 
капусты. Особенно бесился он на себя за то, что тогда, на улице Пируэт, не расспросил обо 
всем художника; а теперь оставайся здесь один, подыхай на мостовой, как заблудший пес.
     Он окинул прощальным взглядом рынок. Рынок сверкал на солнце. Длинный луч лился 
внутрь из дальнего угла галереи, прокладывая в толще павильонов пламенеющий светом 
портик; солнечный дождь барабанил по поверхности крыш. Исполинская чугунная конструкция 

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.