Случайный афоризм
Настоящие писатели - совесть человечества. Людвиг Андреас Фейербах
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

кровь. Ей удалось сорвать дверь с петель. Когда она поняла, что опоздала, что Флорана увезли, 
она бросилась было за фиакром, но через секунду остановилась в бессильном бешенстве и 
погрозила кулаком убегавшим от нее колесам. Затем, еще вся пылающая под тонким слоем 
припудрившей ее штукатурки, Клер бегом вернулась домой на улицу Пируэт.
     — Уж не обещал ли он на ней жениться? — смеясь, воскликнула Сарьетта. — Она, видно, 
рехнулась; ну и дура же!
     Квартал успокоился. Но до самого закрытия рынка люди стояли кучками, обсуждая 
утренние события. Торговки с любопытством посматривали на колбасную. Лиза не 
показывалась, оставив за прилавком Огюстину. Во второй половине дня она сочла нужным 
рассказать обо всем Кеню, опасаясь, чтобы какая-нибудь болтливая посетительница не нанесла 
ему неожиданный и слишком тяжкий удар. Лиза улучила минуту, когда они с мужем остались 
вдвоем на кухне, зная, что Кеню чувствует себя здесь уютно и будет не так плакать. Правда, она 
приступила к делу с материнской бережностью. Но едва Кеню узнал, что произошло, он 
повалился на доску для разделки мяса и заревел, как корова.
     — Ну же, бедный мой толстячок, перестань, тебе нельзя так расстраиваться, ты 
заболеешь, — уговаривала, обнимая его, Лиза.
     Слезы из глаз Кеню катились на белый женин передник, беспомощная туша болезненно 
вздрагивала. Он совсем обмяк и, казалось, изошел слезами. Наконец, обретя дар речи, он 
залепетал:
     — Нет, ты не знаешь, до чего он был добр, когда мы жили с ним на улице Руайе-Коллар. 
Он ведь сам убирал комнату, варил обед… Он любил меня, как сына, понимаешь; он приходил, 
забрызганный грязью, такой усталый, что не в силах был даже пошевелиться; а я, я ел досыта, 
жил в тепле, сидел дома… И вот теперь его расстреляют.
     Лиза стала уверять, что Флорана не расстреляют. Но Кеню качал головой, продолжая 
говорить:
     — Пусть даже так. Я недостаточно его любил. Сейчас, в эту минуту, я могу признаться. Я 
злился на него, колебался, отдать ли брату его долю наследства.
     — Да полно! Я же ему раз десять предлагала ее взять, — воскликнула Лиза. — Нам не в 
чем себя упрекнуть.
     — Ты-то добрая, я знаю, ты отдала бы ему все. А вот мне было бы трудновато, что 
поделаешь! Я всю жизнь буду этим мучиться. Я всегда буду думать, что если бы я с ним 
поделился, он не попал бы в беду во второй раз… Это моя вина, это я его предал.
     Лиза стала еще нежней, говорила Кеню, что нельзя так горевать, и даже пожалела 
Флорана. Правда, он совершил большой проступок. Будь у него больше денег, он, вероятно, 
натворил бы еще больше глупостей. Мало-помалу Лиза внушила мужу, что дело иначе и не 
могло кончиться и что теперь все почувствуют себя лучше. Кеню еще плакал, утирая щеки 
передником, сдерживая рыдания, чтобы расслышать, что говорит жена, и снова обливался 
слезами. Машинально он сунул пальцы в груду фарша на столе для разделки мяса; он то 
ковырял фарш, то грубо его мял.
     Лиза продолжала:
     — Помнишь, как плохо ты себя чувствовал? А ведь все потому, что мы были выбиты из 
колеи. Я очень тревожилась, хоть ничего тебе и не говорила. Я видела, что ты сдаешь.
     — Правда? — прошептал Кеню, на секунду перестав плакать.
     — И дела наши тоже шли плохо в этом году. Словно рок какой-то… Да ну, не плачь же, 
увидишь, все еще наладится. Но нужно, чтобы ты берег себя ради меня и дочери. У тебя есть 
долг и по отношению к нам.
     Кеню уже не так яростно мял фарш для сосисок. Он все еще был взволнован, но теперь 
уже от умиления, и оно отразилось слабой улыбкой на его искаженном горем лице. Лиза 
почувствовала, что убедила мужа. Она тотчас же кликнула Полину, которая играла в лавке, и, 
посадив ее мужу на колени, сказала:
     — Правда, Полина, отец должен быть умником? Попроси же его хорошенько, пускай не 
огорчает нас.
     И девочка попросила отца быть умником. Она обняла ручонками родителей, и они 
посмотрели друг на друга — огромные, тучные, но уже оправляющиеся после болезни 
минувшего года, которая едва только прошла; на их широких круглых лицах сияла улыбка, а 
колбасница повторяла:
     — В конце концов, толстячок, лишь бы с нами тремя все было в порядке.
     Спустя два месяца Флоран снова был приговорен к ссылке. Процесс наделал много шуму. 
Газеты освещали его самым подробным образом, печатали портреты обвиняемых, рисунки, 
изображавшие знамена, знаки различия командиров секций и план местности, где собирались 

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.