Случайный афоризм
Желание быть писателем - это не претензия на определенный статус в обществе, а бытийная устремленность. Ролан Барт
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

необозримые полотнища крыш. Их геометрические тела сливались в одно целое; и когда внутри 
погасли все огни, они предстали в свете дня, квадратные, одинаковые, словно современная 
машина, необъятная по своим размерам, — словно паровая машина или паровой котел, 
служивший пищеварительным аппаратом для целого народа; эта громада походила на 
гигантское металлическое брюхо; затянутое болтами и заклепанное, созданное из дерева, стекла 
и чугуна, оно отличалось изяществом и мощью механического двигателя, работающего с 
помощью тепла под оглушительный стук колес.
     Но тут Клод в восторге вскочил на скамью. Он требовал, чтобы его спутник полюбовался 
восходом солнца над овощами. То было поистине море. Оно простиралось от перекрестка 
св.Евстафия до улицы Центрального рынка между обеими группами павильонов. И по краям 
его, на двух перекрестках, прилив все нарастал, овощи наводняли мостовые. Медленно 
занимался рассвет, подернутый мягкой сероватой дымкой, окрашивая все кругом в светлые 
акварельные тона. Эти валы в гребешках, подобные стремительным волнам, эта река зелени, 
которая, казалось, текла в ложбине шоссе, напоминая разлив после осенних дождей, принимала 
нежные, жемчужные оттенки, то тающие лиловые, то розовые с мелочно-белыми отливами, то 
зеленые, переходящие в желтые, — здесь была вся та бледная гамма красок, которая при 
восходе солнца превращает небо в переливчатый шелк; и по мере того как утреннее зарево 
вставало языками пламени в глубине улицы Рамбюто, овощи все больше пробуждались, 
высвобождаясь из стлавшейся по земле до самого горизонта синевы. Салат, латук, белый и 
голубой цикорий, распустившиеся, жирные еще от перегноя, обнажили свою яркую 
сердцевину; связки шпината, щавеля, пучки артишоков, груды бобов и гороха, пучки 
салата-эндивия, перевязанного соломинками, — все это звенело гаммой зеленых красок, от 
ярко-зеленого лака стручков до темной зелени листьев; строго выдержанная гамма кончалась, 
замирая, на пестрых стебельках сельдерея и пучках лука-порея. Но самыми пронзительными ее 
нотами, звучавшими громче всех, были по-прежнему сочные мазки красной моркови и чистые 
тона белой репы, щедро рассеянные вдоль рынка, оживлявшие его своей двухцветной яркой 
каймой. На перекрестке улицы Центрального рынка капуста лежала горами: огромные белые 
кочаны, плотные и тяжелые, как бомбы из тусклого металла; кудрявая капуста, широкие листья 
которой походили на плоские бронзовые чаши; красная капуста — головки ее заря превратила в 
роскошные цветы, багряные, как забродившее вино, вмятины на ее боках отливали кармином и 
темным пурпуром. Напротив, на перекрестке св.Евстафия, проход на улицу Рамбюто 
забаррикадировали оранжевые тыквы, выстроившись в две шеренги, брюхом вперед. И то тут, 
то там в корзинке вспыхивали золотисто-коричневые лакированные головки репчатого лука, 
кроваво-красная куча помидоров, блекло-желтая горка огурцов, темно-фиолетовая связка 
баклажанов; но в этой звенящей радости пробужденья кое-где еще зияли провалы тьмы — ряды 
редьки, черневшие, как траурные полотнища.
     Клод захлопал в ладоши при этом зрелище. Он восклицал, что «канальи овощи» сегодня 
хороши до нелепости, до безумия, просто бесподобны! Он уверял, что это не мертвые овощи, 
что, сорванные вчера, они ждали солнца, они хотели сказать ему сегодня «прости» на плитах 
Центрального рынка. Они были для него живыми, он видел, как они раскрывают листья, словно 
их корни еще мирно живут в теплой, унавоженной земле. Он утверждал, будто слышит здесь 
предсмертное хрипенье со всех окрестных огородов. Тем временем женщины в белых чепчиках 
и черных кофтах, мужчины в синих блузах наводнили узкие дорожки между грудами овощей. 
Казалось, тут гудит целая деревня. Большие корзины грузчиков медленно плыли над головами. 
Перекупщицы, уличные торговцы, зеленщики спешили закупить товар. Вокруг капустных гор 
стояли солдаты, толпились монахини; тут же шныряли повара коллежей, ища, что подешевле. 
Разгрузка овощей все продолжалась; возы сваливали поклажу на землю, словно камни, 
добавляя к волнам зелени новые — те, что теперь выплескивались на противоположный 
тротуар. А из глубины улицы Новый мост непрерывно тянулись вереницы повозок.
     — И все-таки это здорово красиво, — в восторге пробормотал Клод.
     Флоран мучился. Он готов был поверить, что это какое-то сверхчеловеческое искушение. 
Он не хотел больше смотреть на овощи, он разглядывал церковь св.Евстафия, стоявшую 
наискосок от него и словно выписанную сепией на синеве неба, со всеми своими розетками, 
большими сводчатыми окнами, колоколенкой и шиферными кровлями. Флоран остановился в 
темном закоулке улицы Монторгей, откуда виднелся срезанный угол улицы Монмартр со 
сверкающими на балконах золотыми буквами ярких вывесок. А когда Флоран возвращался к 
перекрестку, его внимание привлекли другие вывески с крупными черными и красными 
литерами на выцветшем фоне: «Москательные и аптекарские товары. Торговля мукой и сухими 
овощами». Угловые дома с узкими окошками пробуждались от сна; в просторной новизне 
улицы Новый мост бросались в глаза желтые и добротные старинные фасады Парижа былых 

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.