Случайный афоризм
Все поэты – безумцы. Роберт Бертон
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

и баронессы продаются с торгов по тридцать су за штуку. Гавар до сих пор не мог без смеха 
вспомнить об этом.
     — Ничего, — говорил он, похлопывая Клеманс по плечу, — зато вы у нас настоящий 
мужчина!
     Клеманс изобрела новый способ приготовления грога. Сначала она наполняла стакан 
горячей водой и, бросив туда сахар, подливала по капле ром прямо на ломтик лимона, 
плававший в стакане, таким образом, что ром не смешивался с водой; затем зажигала ром и 
смотрела, как он горит, медленно потягивая папиросу; на ее глубоко серьезное лицо падал 
зеленый отсвет от высоко вздымавшегося пламени.
     Но когда Клеманс уволили, она не могла позволять себе пить этот дорогостоящий 
напиток. Порой Шарве с натянутым смехом напоминал ей, что отныне она уже не богачка. 
Сейчас Клеманс жила на заработок от урока французского языка, который давала рано утром 
молодой даме, жившей в верхнем конце улицы Миромениль и пополнявшей свое образование 
втайне от всех, даже от горничной. Итак, отныне Клеманс заказывала по вечерам только кружку 
пива. Правда, она пила его с философским спокойствием.
     Вечера в отдельном кабинете проходили уже не столь бурно. Шарве сразу же умолкал и 
зеленел от холодного бешенства, когда слушатели отворачивались, внимая его сопернику. 
Мысль о том, что до приезда Флорана он царил здесь безраздельно и был диктатором кружка, 
снедала его, словно рак; он чувствовал себя низложенным королем. Приходил он сюда лишь 
потому, что его тянуло, как в родные места, в этот тесный уголок, где ему вспоминались 
сладостные часы его тиранической власти над Гаваром и Робином; даже горб Логра был его 
собственностью, равно как мускулистые руки Александра или угрюмое лицо Лакайля; он 
подчинял их себе одним словом, вдалбливал им в голову свои убеждения, молотил королевским 
жезлом по спинам. А сейчас Шарве нестерпимо страдал; в конце концов он перестал принимать 
участие в разговоре; он сидел сгорбившись и посвистывал с презрительным видом, не 
удостаивая возражением всю ту чушь, какую несли в его присутствии. Но особенно удручало 
Шарве, что его оттеснили постепенно, незаметно для него самого. Превосходство Флорана 
было для него чем-то необъяснимым. Уходя после того, как он несколько часов слушал 
кроткий, немного грустный голос Флорана, Шарве часто говорил:
     — Да ведь это какой-то поп. Ему бы еще скуфейку на голову!
     Но остальные, казалось, жадно внимали каждому слову Флорана. А Шарве, замечая, что 
все колки на вешалке заняты одеждой Флорана, делал вид, что не знает, куда повесить свою 
шляпу: чего доброго, запачкается! Он с досадой отодвигал валявшиеся всюду бумаги, говоря, 
что, с тех пор как «этот господин» водворился в кабинете, здесь не чувствуешь себя 
по-домашнему. Он даже пожаловался Лебигру и спросил, кому, собственно, принадлежит это 
помещение: одному клиенту или всем членам кружка. Захват его владений был для Шарве 
последним ударом. Люди просто скоты, думал он. Он глубоко презирал человечество, 
наблюдая, как Логр и Лебигр не сводят глаз с Флорана. Гавар раздражал его своим 
револьвером. Только Робин, неизменно молчавший, заслоняясь кружкой пива, казался Шарве 
положительно самым умным человеком из его единомышленников; он, должно быть, знает 
цену людям, его не обольстишь красивыми словами. А Лакайль и Александр укрепляли Шарве 
в мысли, что народ слишком глуп и понадобится десять лет революционной диктатуры, дабы 
научить его понимать, что к чему.
     Между тем Логр уверял, будто секции вскоре будут окончательно укомплектованы. 
Флоран приступил к распределению ролей. Тогда, однажды вечером, потерпев поражение в 
последней дискуссии, Шарве встал и, взяв шляпу, сказал:
     — Счастливо оставаться! Вы вольны ломать себе шею, если вам этого хочется… Но без 
меня, поняли? Я никогда не поощрял ничьих честолюбивых замыслов.
     Клеманс, накинув шаль, холодно добавила:
     — Ваш план никуда не годится.
     Робин провожал уходившую пару весьма ласковым взглядом, поэтому Шарве спросил, не 
хочет ли он к ним присоединиться. Но Робин, у которого в кружке осталось еще глотка три 
пива, ограничился тем, что молча протянул им руку. Супружеская чета больше не появлялась. 
Позднее Лакайль сообщил, что Шарве и Клеманс бывают теперь в пивной на улице Серпант; 
Лакайль видел через стекло, как они размахивали руками и что-то говорили, окруженные 
внимательно слушающими безусыми юнцами.
     Флорану так и не удалось завербовать Клода. Одно время он мечтал сделать его своим 
политическим соратником, своим учеником, который помогал бы ему в революционной работе. 
Пытаясь приобщить его к ней, он как-то вечером повел Клода к Лебигру, но Клод весь вечер 
делал зарисовки с Робина, сидевшего в шляпе и коричневом пальто, уткнувшись бородой в 

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.