Случайный афоризм
В литературе всякий ценен не сам по себе, а лишь в своем взаимоотношении с целым. Фридрих Энгельс
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

ивовых лотках, выстланных бумагой, раскисали, пачкали витрины, истекая соком, густым, 
соком, который испарялся в тепле. У Сарьетты иной раз кружилась голова в знойные 
полуденные часы июля, когда дыни окружали ее испарениями, насыщенными мускусом. Тогда 
Сарьетта хмелела, из-под ее косынки виднелось открытое больше обычного тело, едва 
созревшее и по-весеннему свежее, которое соблазняло уста и влекло к себе, как желанная 
добыча. Это она сама, это ее руки, ее шея наделили все фрукты живой силой любви, теплом 
шелковистого женского тела. Рядом с ее лавкой старуха торговка, отвратительная карга, 
выставляла на своем столе только сморщенные яблоки, груши, дряблые, как отвислые груди, 
дохлые абрикосы, омерзительно желтые, точно дряхлая ведьма. А Сарьетта придавала своей 
витрине великолепие сладострастной наготы. В каждой вишне рдели красные поцелуи ее губ; 
шелковистые персики словно выпали из-за ее корсажа; она наделяла сливы нежнейшей кожей 
своего тела — той, что на висках, той, что на подбородке, той, что в уголках губ; частица ее 
крови была и в жилках смородины. Чувственный пыл красивой девушки пробуждал жизненные 
соки и в этих плодах земли, во всем этом плодородии, которое завершалось здесь, на 
лиственном ложе, в устланных мохом корзиночках. После благоухания жизни, исходившего от 
початых корзинок и расстегнутого платья Сарьетты, пресными казались ароматы цветочного 
ряда за ее лавкой.
     Однако Сарьетта в тот день совсем опьянела от завалившего рынок огромного привоза 
мирабели. Она отлично видела, что у мадемуазель Саже есть какая-то важная новость, и 
старалась заставить ее разговориться; но старуха, переминаясь с ноги на ногу от нетерпения, 
отвечала:
     — Нет, нет, мне некогда… Я бегу к госпоже Лекер. Ах, что я узнала! Приходите туда, 
если хотите.
     А на самом деле мадемуазель Саже зашла в павильон фруктов лишь для того, чтобы 
поделиться своей новостью с Сарьеттой. И Сарьетта не устояла перед соблазном. Тут же, 
раскачивая под собою стул, сидел г-н Жюль, выбритый и розовый, как херувим.
     — Постереги лавку, хорошо? — сказала ему Сарьетта. — Я вернусь тотчас же.
     Но Жюль встал и крикнул ей вдогонку своим густым баском:
     — Э, нет, канашка! Ты ведь знаешь, мне надо смываться… А ждать тут час битый, как в 
прошлый раз, мне неохота… Да и голова разболелась от твоих слив.
     И Жюль спокойно ушел, заложив руки в карманы. Лавка осталась без присмотра. 
Мадемуазель Саже заставила Сарьетту идти почти бегом. В павильоне масла соседка г-жи 
Лекер сообщила им, что та в подвале. Сарьетта отправилась за ней, а старуха уселась среди 
сыров.
     Внизу, в подвале, очень темно; во избежание пожара кладовые вдоль его улочек 
разгорожены частой металлической сеткой; в тошнотворных испарениях, скопившихся под 
низкими сводами, иногда мерцают желтыми пятнами без лучей газовые рожки. Г-жа Лекер 
сбивала масло на одном из столов, расставленных по линии улицы Берже. Там сквозь 
подвальные оконца едва пробивается свет. Столы, беспрестанно обмываемые струей воды из 
кранов, белы, как новые. Г-жа Лекер, стоя спиной к подземному насосу, готовила «мешанку» в 
дубовом ящике. Она брала лежавшие подле куски различного масла и смешивала их, улучшая 
один сорт другим, — точно так, как это делается при купаже вин. Согнувшись в три погибели, 
женщина с острыми ключицами и с обнаженными по плечи тощими, словно сучковатые палки, 
руками ожесточенно месила масло, которое все белело, начиная походить на мел. Г-жа Лекер 
обливалась потом и при каждом движении вздыхала.
     — Тетенька, с вами хочет поговорить мадемуазель Саже, — сказала Сарьетта.
     Госпожа Лекер перестала месить и поглубже натянула чепец, явно пренебрегая тем, что на 
нем останутся пятна от замасленных пальцев.
     — Я кончаю, пусть подождет немножко, — ответила она.
     — Она должна рассказать что-то интересное.
     — Одну минуту, милая.
     Госпожа Лекер снова погрузила руки в месиво. Масло доходило ей уже по локти. 
Предварительно размягченное в тепловатой воде, оно пропитало жиром, как пергамент, руки 
торговки, на которых проступали толстые лиловые жилы, рубцами покрывшие кожу, словно 
лопнувшие венозные сосуды. Сарьетта почувствовала отвращение к этим мерзким рукам, с 
остервенением обрабатывавшим размягченную массу. Но тут она вспомнила прежнее ремесло: 
когда-то и она погружала в масло свои очаровательные ручки, месила его по целым дням; 
пожалуй даже, оно было для нее чем-то вроде миндальной пасты, служило ей кремом, придавая 
белизну коже и розовый цвет ногтям; может статься, благодаря маслу тонкие пальцы Сарьетты 
и сохранили гибкость. Итак, после паузы она заметила:

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.