Случайный афоризм
Поэзия бывает исключительною страстию немногих, родившихся поэтами; она объемлет и поглощает все наблюдения, все усилия, все впечатления их жизни. Александр Сергеевич Пушкин
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

шел свежий запах морских водорослей; из одного, лопнувшего по шву, сыпались черной массой 
крупные мидии. Теперь Флоран и Клод поневоле останавливались на каждом шагу. Морская 
рыба все прибывала; подводы следовали одна за другой, везя высокие ящики с крытыми 
плетенками, которые доставляются по железной дороге, битком набитые океанским уловом. И, 
шарахаясь от подвод с рыбой, которые катили вперед все быстрей и настойчивей, Флоран и 
Клод с трудом спасались от подвод с маслом, яйцами и сыром — больших желтых фур, 
запряженных четверкой, с цветными фонарями; грузчики снимали ящики с яйцами, корзины с 
творогом и маслом и несли их в павильон продажи с аукциона, где чиновники в каскетках 
помечали при свете газа в своих записных книжках количество товара. Клод был очарован всей 
этой сутолокой. Он забывал обо всем на свете, то любуясь каким-нибудь неожиданным 
освещением, то синим пятном рабочих блуз, то картиной разгрузки подвод. Наконец они 
выбрались из сутолоки. Они продолжали путь по главной галерее рынка, и на них повеяло 
вдруг упоительным ароматом, который разливался вокруг и точно следовал за ними по пятам. 
Они оказались в самом центре торговли срезанными цветами. На тротуарах, перед сидевшими 
слева и справа женщинами, стояли квадратные корзины, полные пучков роз, фиалок, георгин, 
маргариток. Одни цветы багрянели, как пятна крови, другие томно бледнели, отливая 
необычайно нежными серебристо-серыми тонами. Свеча, горевшая подле одной из корзин, 
пронизывала окружающую ее черноту звенящей музыкой красок, озаряя яркие лепестки 
маргариток, кроваво-красные головки георгин, лиловатую синь фиалок, румяную плоть роз. И 
ничто не могло дать большей услады, ничто так не напоминало о весне, как это нежное 
благоухание, настигшее их здесь, на тротуаре, после терпкого дыхания морского улова, после 
гнилостного запаха сыра и масла.
     Клод и Флоран вернулись обратно; они бродили, медля уйти, среди цветов, с 
любопытством останавливались перед цветочницами, продававшими папоротники и 
виноградные листья, аккуратно перевязанные пучками по двадцать пять штук. Затем Флоран и 
Клод свернули в небольшую, почти пустынную галерею, где их шаги гулко отдавались, как под 
сводами церкви. Тут они обнаружили крохотного ослика, запряженного в повозку чуть 
побольше тачки; ослик, должно быть, соскучился в одиночестве и, завидев их, так громко и 
протяжно заревел, что задрожали огромные крыши рынка. В ответ раздалось ржание лошадей; 
вдалеке зацокали копыта, поднялся гам, который усиливался, гремел раскатами и наконец 
замер. Между тем открытые настежь пустые лавки комиссионеров на улице Берже являли взору 
ярко освещенные светом газа груды корзин и фруктов среди трех грязных стен, исписанных 
арифметическими подсчетами, сделанными карандашом. И когда они вышли на эту улицу, они 
заметили хорошо одетую даму, свернувшуюся клубочком в уголке фиакра, который затерялся в 
гуще движения на шоссе и старался проскользнуть между повозками; лицо дамы выражало 
блаженную усталость.
     — А вон и Сандрильона возвращается домой без башмачков, — улыбаясь, сказал Клод.
     Теперь, вернувшись снова на рынок, они непринужденно беседовали. Заложив руки в 
карманы и посвистывая, Клод рассказывал о своей великой страсти к этому половодью 
съестного, что каждое утро наводняет самый центр Парижа. Ночи напролет бродил Клод по 
плитам этих тротуаров, мечтая о колоссальных натюрмортах, о необычайных полотнах. Клод 
даже начал писать такую картину, для чего заставил позировать своего приятеля Майорана и 
дрянчужку Кадину; но дается это нелегко, потому что все это слишком прекрасно: и треклятые 
овощи, и фрукты, и рыба, и мясо! Флоран слушал восторженные излияния художника, хотя у 
него подводило живот от голода. Очевидно, Клод не додумался, что красота эта съедобна. Он 
любил ее только за краски. Вдруг он замолк, привычным движением затянул потуже длинный 
красный кушак, который носил под своим зеленоватым пальто, и лукаво добавил:
     — Ну, а затем я здесь завтракаю, правда, вприглядку, но это все-таки лучше, чем ничего. 
Зато, ежели я вчера забыл пообедать, я иной раз назавтра объедаюсь до несварения желудка, 
глядя, как сюда доставляются всякие вкусные вещи. И в такое утро я с еще большей нежностью 
отношусь к моим овощам… Нет, послушайте, до чего же гнусно, до чего же несправедливо, что 
все это жрут прохвосты буржуа!
     Он рассказал, каким роскошным ужином однажды его угостил у Барата приятель, 
которому повезло; они ели устрицы, рыбу, дичь. Но Барат был хорош в свое время; теперь весь 
карнавальный блеск прежнего рынка Дез-Инносан давно обратился в прах; на смену ему 
пришел Центральный рынок, чугунный колосс, — новый, такой своеобразный город. Что бы ни 
говорили дураки — здесь целиком выражена наша эпоха. Флоран уже перестал понимать, что 
именно осуждает Клод: живописность ли старого рынка или хороший стол в ресторане Барата. 
Затем Клод начал поносить романтизм: эти груды капусты он предпочитает ветоши 
средневековья. В заключение он признал свой офорт улицы Пируэт актом малодушия; надо 

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.