Случайный афоризм
Плохи, согласен, стихи, но кто их читать заставляет? Овидий
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     - Знаете, все прекрасно  складывается,  ведь  это  пришел  господин  де
Сафре.
     - Вы, надеюсь, не говорили ему, что я здесь? - спросила с беспокойством
Рене.
     Маклерша притворилась удивленной и наивно произнесла:
     - Конечно,  сказала...  он  ждет,  чтобы  я  предложила  ему  войти.  О
пятидесяти тысячах франков я, разумеется, ни словом не заикнулась...
     Рене побледнела и выпрямилась, точно от  удара  хлыстом.  Беспредельная
гордость прихлынула к сердцу. Стук сапог в соседней комнате, показавшийся ей
еще более грубым, вывел ее из себя.
     - Я ухожу, - произнесла она отрывисто. - Откройте дверь.
     Сидония попробовала улыбнуться.
     - Не будьте ребенком... Не могу же  я  отказать  этому  человеку  после
того, как сказала, что вы здесь... Право, вы меня компрометируете...
     Но Рене уже спустилась с маленькой лестницы  и  повторяла,  стоя  перед
запертой дверью лавки:
     - Откройте же, откройте мне дверь.
     Вынимая медную ручку от двери,  торговка  кружевами  имела  обыкновение
класть ее в карман. Она еще раз попыталась убедить невестку. Наконец  она  и
сама обозлилась; в выражении ее серых  глаз  отразилась  вся  черствость  ее
натуры.
     - Что же прикажете сказать господину де Сафре? - воскликнула она.
     - Что я не продаюсь,  -  ответила  Рене,  одной  ногой  ступив  уже  на
тротуар.
     Сидония злобно захлопнула дверь, и Рене даже послышалось, что  торговка
сказала: "Ладно, шлюха, ты мне за это заплатишь!"
     "Ей-богу, уж я  предпочитаю  собственного  мужа!"  -  подумала  молодая
женщина, садясь в карету.
     Рене  вернулась  домой.  Вечером  она  не  велела  Максиму   приходить,
сославшись на нездоровье и желание отдохнуть. А на следующее  утро,  отдавая
ему пятнадцать тысяч для ювелира  Сильвии,  она  смущенно  ответила  на  его
удивленные расспросы, что деньги получила от мужа, который хорошо  заработал
на одном деле. Но  с  той  поры  она  стала  капризнее,  часто  меняла  часы
свиданий, а иногда поджидала Максима  в  оранжерее,  чтобы  спровадить  его.
Молодого человека мало тревожила эта смена настроений,  ему  нравилось  быть
послушным орудием в руках женщин. Гораздо  больше  докучала  ему  неприятная
сторона их любовных  свиданий,  принимавших  иногда  странный  оборот.  Рене
становилась  очень  грустной,  иногда  глаза  ее  наполнялись  слезами;  она
прерывала куплеты из  "Прекрасной  Елены"  и  начинала  играть  монастырские
хоралы, задавала Максиму вопросы - не думает ли он, что рано или поздно  зло
будет наказано.
     "Она, положительно, стареет, - думал Максим, - самое большее,  если  ее
хватит на год-другой".
     А Рене жестоко страдала. Теперь она предпочла  бы  изменить  Максиму  с
господином де  Сафре.  У  Сидонии  она  возмутилась,  уступив  инстинктивной
гордости, отвращению перед грубой сделкой. Но  в  последовавшие  затем  дни,
испытав всю горечь адюльтера, она прониклась таким презрением  к  себе,  что
отдалась бы первому встречному, открывшему дверь комнаты с фортепиано.  Если
до сих пор мысль о муже обостряла сладостный ужас греха,  то  теперь,  когда
муж вступил в свои права, грубость его вторжения превратила самые изысканные
ее чувства в невыносимые муки. Она, столь радовавшаяся  утонченности  греха,
мечтавшая о каком-то сверхчеловеческом  эдеме,  где  боги  вкушают  любовные
утехи в семье богов, скатилась к вульгарному разврату. Тщетно  пыталась  она
наслаждаться бесчестием. Ее губы еще горели от поцелуев Саккара,  когда  она
подставляла их для поцелуев Максиму. Ее любопытство  исчерпало  до  дна  всю
гнусность таких отношений; она дошла до того, что  стала  смешивать  страсть
обоих мужчин, ища сына в объятиях отца. Два  образа  сливались  в  один,  из
жгучей тьмы своих блужданий в неизведанное зло она  возвращалась  все  более
истерзанной ужасом, и наслаждение превращалось в агонию.
     Рене затаила эту драму в  себе,  усиливая  пытку  лихорадочной  работой

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.