Случайный афоризм
Настоящее наследие писателя - это его секреты, его мучительные и невысказанные провалы; закваска стыда - вот залог его творческой силы. Эмиль Мишель Чоран
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     - Да, это целая история, - ответила Сидония,  сложив  руки  с  ужимками
лакомки, которая собирается рассказать, что она ела за обедом. - Вообразите,
господин де Сафре влюблен в прекрасную г-жу Саккар... Да, да, именно в  вас,
моя прелесть.
     Эти слова не вызвали в Рене ни тени кокетства.
     - Как! - воскликнула она. - Вы же говорили, что он так увлечен госпожой
Мишлен.
     - О, с этим совсем, совсем покончено...  Если  хотите,  я  вам  приведу
доказательства.  Разве  вы  не  знаете,  что  хорошенькая   госпожа   Мишлен
понравилась барону Гуро? Чем она его покорила?  Непонятно.  Все,  кто  знает
барона, просто поражены... Подумайте, ведь она вот-вот своему  мужу  красную
ленточку выхлопочет... Что и говорить, ловкая штучка. И не из робких,  ни  в
ком не нуждается, сама обделывала свои дела.
     Сидония сказала  это  с  некоторой  грустью,  к  которой  примешивалось
восхищение.
     - Однако вернемся к господину де Сафре... Он как будто встретил вас  на
балу актрис, вы были в домино; он даже повинился передо мной,  что  довольно
нахально пригласил вас поужинать с ним... Это верно?
     Рене была поражена.
     - Совершенно верно, - тихо ответила она, - но кто же мог ему сказать?..
     - Погодите, он утверждает, будто узнал вас позднее, когда  вас  уже  не
было в зале; он вспомнил, что вы ушли под руку с Максимом... С тех пор он  в
вас безумно влюблен. Уж очень его за сердце схватило,  каприз,  понимаете...
Он заходил ко мне и умолял извиниться за него перед вами...
     - Хорошо, скажите ему, что я его  прощаю,  -  небрежно  перебила  Рене.
Потом она продолжала, вспомнив про свое горе: - Ах, милая Сидония, я  совсем
измучилась. Мне дозарезу нужны завтра к  утру  пятьдесят  тысяч  франков.  Я
зашла посоветоваться с вами. Вы как-то говорили мне,  что  знаете  людей,  у
которых можно занять денег.
     Маклерша, обидевшись, что  невестка  так  резко  прервала  ее  рассказ,
ответила не сразу:
     - Да, разумеется; только прежде всего я вам советую попытаться занять у
друзей... Я, на вашем месте,  знала  бы,  что  делать...  Я  просто-напросто
обратилась бы к господину де Сафре.
     Рене принужденно улыбнулась.
     - Нет, - возразила она, - это было бы неприлично, раз  вы  утверждаете,
что он в меня влюблен.
     Старуха  пристально  посмотрела  на  Рене;  потом  ее  поблекшее   лицо
расплылось в умиленно-жалостливой улыбке.
     - Дорогая моя! Бедняжка! - прошептала она. - Вы плакали, не  отрицайте,
я  вижу  по  вашим  глазам.  Будьте  же  сильной,  примиритесь  с  жизненной
необходимостью... предоставьте мне устроить это дело, хорошо?
     Рене встала,  ломая  себе  пальцы  так,  что  затрещали  перчатки.  Она
продолжала стоять,  потрясенная  происходившей  в  ней  жестокой  внутренней
борьбой. Губы ее приоткрылись, быть  может,  у  нее  готово  было  вырваться
согласие. В эту минуту в соседней комнате раздался  звонок.  Сидония  быстро
вышла, оставив приоткрытой дверь, в которую виден был  двойной  ряд  роялей.
Рене услышала мужские шаги и заглушенные голоса. Она  машинально  подошла  к
стене,  чтобы  разглядеть  поближе  желтое  пятно  от  матраца.  Это   пятно
тревожило, смущало ее. Забыв обо всем, о Максиме, о  пятидесяти  тысячах,  о
Сафре, она в раздумье подошла к кровати. Раньше было  лучше,  когда  кровать
стояла на прежнем месте, - право, у некоторых женщин совсем нет вкуса: ведь,
несомненно, когда лежишь здесь, то свет ударяет прямо в глаза. И вдруг в  ее
воспоминаниях смутно встал образ незнакомца с набережной Сен-Поль, ее  роман
в двух свиданиях,  мимолетная  страсть,  которой  она  насладилась  на  том,
прежнем, месте. От нее  осталась  лишь  эта  полоса  на  обоях.  Тогда  Рене
сделалось не по себе в этой  комнате;  продолжавшееся  жужжание  голосов  за
стеной раздражало ее.
     Наконец Сидония вернулась, осторожно открыв и  снова  притворив  дверь,
делая знаки говорить тише. Потом шепнула на ухо Рене:

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.