Случайный афоризм
Профессиональный писатель - изобретение буржуазной эпохи. Эмиль Мишель Чоран
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     - А, вот и твое имя, Максим!  -  воскликнула  Рене.  -  Послушай...  "Я
люблю..."
     Но он сел на уголок дивана почти у ее ног, быстрым движением схватил ее
за руки, потянул прочь от зеркала и страстным тоном произнес:
     - Прошу тебя, не читай.
     Она отбивалась, нервно смеясь:
     - Почему? Разве ты  не  поверяешь  мне  своих  тайн?  Но  он  настаивал
сдавленным голосом:
     - Нет, нет, сегодня не надо.
     Он все еще держал ее, а она упиралась, стараясь отнять свои  руки.  Они
смотрели друг на друга каким-то необычным взглядом,  принужденно  и  немного
стыдливо  улыбаясь.  Она  упала  коленками  на  край   дивана.   Их   борьба
продолжалась, хотя Рене начала уже уступать и больше не порывалась подойти к
зеркалу. И когда Максим обхватил Рене  обеими  руками,  она  проговорила  со
смущенной усмешкой:
     - Оставьте же меня... Ты делаешь мне больно.
     Это было все, что прошептали ее губы. В  глубокой  тиши  кабинета,  где
газ, казалось, пылал под самым потолком,  она  почувствовала,  как  задрожал
пол, и услышала грохот батиньольского омнибуса,  обогнувшего,  должно  быть,
бульвар,
     И неизбежное совершилось.
     Когда они снова сидели рядом на диване, оба  одинаково  смущенные,  он,
запинаясь, проговорил:
     - Э! Рано или поздно это должно было случиться.
     Она не ответила и с подавленным видом разглядывала узоры на ковре.
     - Разве ты думала об этом?.. - продолжал Максим, еще  больше  запинаясь
от смущения. - Я вовсе не  думал.  Мне  надо  было  остерегаться  отдельного
кабинета...
     Но Рене, сразу отрезвившись, с постаревшим лицом,  произнесла  грудным,
суровым  голосом,  как  будто  вся  буржуазная  честность  Беро  дю  Шателей
пробудилась в минуту этого последнего падения:
     - Мы сделали гнусность.
     Ей было душно. Она подошла к окну, раздвинула занавеси, облокотилась на
подоконник.  Оркестр  смолк;  падение  произошло  под   заглушенную   музыку
заснувшего в любовных грезах бульвара - последнюю  трепетную  ноту  басов  и
отдаленное пение скрипок. Внизу в сером безмолвии  тянулась  длинная  полоса
мостовой и тротуара. Грохот колес замер и, казалось, унес  с  собой  огни  и
толпу. Кафе "Риш" закрылось, ни полоски света  не  видно  было  сквозь  щели
ставен.  На  другой  стороне  улицы  отблески  огней  еще   освещали   фасад
"Английского кафе"; из наполовину открытого окна доносился заглушенный смех.
И во всю длину этой темной ленты, от угла улицы Друо и  до  противоположного
края, насколько можно было охватить глазом, лишь  симметрично  расставленные
киоски пронизывали тьму красными и зелеными пятнами, не  освещая  ее,  точно
ночники какого-то гигантского дортуара. Рене подняла голову. На светлом небе
вырисовывались длинные ветви  деревьев,  а  неровная  линия  домов  терялась
вдали, словно скалистый берег голубоватого моря. Но от этой светлой  полоски
неба Рене стало еще грустнее, и только мрак бульвара был для нее  утешением.
Все, что осталось внизу, на опустевшей улице, от вечернего шума и  разврата,
извиняло ее. Ей казалось, что жар от  всех  этих  мужских  и  женских  шагов
поднимается к ней с остывающих плит тротуара.  Влачившийся  позор,  минутные
желания, шепот предложений, браки  на  одну  ночь,  оплаченные  вперед,  все
испарялось, плыло в тяжелой мгле, насыщенной дыханием  утра.  Нагнувшись  во
тьме,  Рене  вдыхала  эту  зябкую  тишину,   этот   запах   алькова,   точно
подбадривавший ее, вселявший уверенность в том, что город-сообщник разделяет
с нею и принимает ее позор. А  когда  глаза  ее  привыкли  к  (темноте,  она
заметила женщину в синем платье с гипюром, одиноко стоявшую в сером сумраке:
она все еще ждала на том же месте, предлагая себя пустынной тьме.
     Рене обернулась  и  увидала  Шарля,  который  пытливо  осматривался  по
сторонам. Наконец он заметил забытую в углу дивана измятую голубую  ленточку
и  с  неизменной  вежливостью  поспешил  подать  ее  Рене.  Лишь  тогда  она

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.