Случайный афоризм
Поэт - это та же женщина, только беременная стихом. Бауржан Тойшибеков
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     - А, вот и твое имя, Максим!  -  воскликнула  Рене.  -  Послушай...  "Я
люблю..."
     Но он сел на уголок дивана почти у ее ног, быстрым движением схватил ее
за руки, потянул прочь от зеркала и страстным тоном произнес:
     - Прошу тебя, не читай.
     Она отбивалась, нервно смеясь:
     - Почему? Разве ты  не  поверяешь  мне  своих  тайн?  Но  он  настаивал
сдавленным голосом:
     - Нет, нет, сегодня не надо.
     Он все еще держал ее, а она упиралась, стараясь отнять свои  руки.  Они
смотрели друг на друга каким-то необычным взглядом,  принужденно  и  немного
стыдливо  улыбаясь.  Она  упала  коленками  на  край   дивана.   Их   борьба
продолжалась, хотя Рене начала уже уступать и больше не порывалась подойти к
зеркалу. И когда Максим обхватил Рене  обеими  руками,  она  проговорила  со
смущенной усмешкой:
     - Оставьте же меня... Ты делаешь мне больно.
     Это было все, что прошептали ее губы. В  глубокой  тиши  кабинета,  где
газ, казалось, пылал под самым потолком,  она  почувствовала,  как  задрожал
пол, и услышала грохот батиньольского омнибуса,  обогнувшего,  должно  быть,
бульвар,
     И неизбежное совершилось.
     Когда они снова сидели рядом на диване, оба  одинаково  смущенные,  он,
запинаясь, проговорил:
     - Э! Рано или поздно это должно было случиться.
     Она не ответила и с подавленным видом разглядывала узоры на ковре.
     - Разве ты думала об этом?.. - продолжал Максим, еще  больше  запинаясь
от смущения. - Я вовсе не  думал.  Мне  надо  было  остерегаться  отдельного
кабинета...
     Но Рене, сразу отрезвившись, с постаревшим лицом,  произнесла  грудным,
суровым  голосом,  как  будто  вся  буржуазная  честность  Беро  дю  Шателей
пробудилась в минуту этого последнего падения:
     - Мы сделали гнусность.
     Ей было душно. Она подошла к окну, раздвинула занавеси, облокотилась на
подоконник.  Оркестр  смолк;  падение  произошло  под   заглушенную   музыку
заснувшего в любовных грезах бульвара - последнюю  трепетную  ноту  басов  и
отдаленное пение скрипок. Внизу в сером безмолвии  тянулась  длинная  полоса
мостовой и тротуара. Грохот колес замер и, казалось, унес  с  собой  огни  и
толпу. Кафе "Риш" закрылось, ни полоски света  не  видно  было  сквозь  щели
ставен.  На  другой  стороне  улицы  отблески  огней  еще   освещали   фасад
"Английского кафе"; из наполовину открытого окна доносился заглушенный смех.
И во всю длину этой темной ленты, от угла улицы Друо и  до  противоположного
края, насколько можно было охватить глазом, лишь  симметрично  расставленные
киоски пронизывали тьму красными и зелеными пятнами, не  освещая  ее,  точно
ночники какого-то гигантского дортуара. Рене подняла голову. На светлом небе
вырисовывались длинные ветви  деревьев,  а  неровная  линия  домов  терялась
вдали, словно скалистый берег голубоватого моря. Но от этой светлой  полоски
неба Рене стало еще грустнее, и только мрак бульвара был для нее  утешением.
Все, что осталось внизу, на опустевшей улице, от вечернего шума и  разврата,
извиняло ее. Ей казалось, что жар от  всех  этих  мужских  и  женских  шагов
поднимается к ней с остывающих плит тротуара.  Влачившийся  позор,  минутные
желания, шепот предложений, браки  на  одну  ночь,  оплаченные  вперед,  все
испарялось, плыло в тяжелой мгле, насыщенной дыханием  утра.  Нагнувшись  во
тьме,  Рене  вдыхала  эту  зябкую  тишину,   этот   запах   алькова,   точно
подбадривавший ее, вселявший уверенность в том, что город-сообщник разделяет
с нею и принимает ее позор. А  когда  глаза  ее  привыкли  к  (темноте,  она
заметила женщину в синем платье с гипюром, одиноко стоявшую в сером сумраке:
она все еще ждала на том же месте, предлагая себя пустынной тьме.
     Рене обернулась  и  увидала  Шарля,  который  пытливо  осматривался  по
сторонам. Наконец он заметил забытую в углу дивана измятую голубую  ленточку
и  с  неизменной  вежливостью  поспешил  подать  ее  Рене.  Лишь  тогда  она

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.