Случайный афоризм
Писательство - не ремесло и не занятие. Писательство - призвание. Константин Георгиевич Паустовский
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

предлагающим взглядом запоздалых посетителей. Провожая глазами почти  пустой
империал батиньольского омнибуса, Рене заметила на углу тротуара  женщину  в
синем платье с белым гипюром: она  стояла  неподвижно,  только  поворачивала
голову и все так же выжидала.
     Максим подошел к окну, у которого задумчиво стояла Реме,  и  улыбнулся,
взглянув на одно из приоткрытых окон "Английского кафе";  ему  стало  смешно
при мысли, что его отец тоже ужинает там. Но  в  тот  вечер  на  него  нашла
какая-то стыдливость, которая  удерживала  его  от  обычных  шуток.  Рене  с
сожалением отошла от окна. Из туманных  недр  бульвара  поднимался  какой-то
дурман, веяло истомой. Стихавший грохот экипажей и потускневший свет фонарей
манил  ласкающим  призывом  к  наслаждению  и  сну.  От  шепота,  от  групп,
прятавшихся в темных углах, улица как будто превратилась в  коридор  большой
гостиницы в тот час, когда путники расходятся по своим  случайным  постелям.
Огни и шум угасали, город засыпал, дыхание страсти проносилось над  крышами.
Рене обернулась, прищурившись от яркого света маленькой люстры. Она  немного
побледнела, ее губы слегка  вздрагивали.  Шарль  расставлял  десерт;  он  то
выходил, то возвращался в комнату, медленно и  флегматично  закрывая  дверь,
как подобало благовоспитанному человеку.
     - Я больше не хочу есть! - воскликнула Рене. - Уберите все эти  тарелки
и подайте нам кофе.
     Лакей, привыкший к капризам своих клиенток, убрал десерт и налил  кофе.
Своей внушительной особой он как будто заполнял всю комнату.
     - Пожалуйста, выставь его вон, - сказала Рене, теряя терпение.
     Максим отослал лакея, но он тотчас  же  вернулся  и  с  скромным  видом
плотно задернул занавеси на окне. Когда он, наконец, ушел,  Максим,  который
тоже потерял терпение, встал и подошел к двери.
     - Постой, - сказал он, - у меня есть средство от него избавиться,  -  и
закрыл дверь на задвижку.
     - Прекрасно, теперь мы, как дома, -  произнесла  Рене.  Снова  начались
признания, возобновилась приятельская
     беседа. Максим закурил сигару, Рене маленькими глотками тянула  кофе  и
даже разрешила себе выпить рюмочку шартреза. Комната согрелась,  наполнилась
голубоватым дымом. Рене положила локти на стол  и  оперлась  подбородком  на
кулачки. От этого рот ее стал меньше, щеки  слегка  приподнялись,  блестящие
глаза сузились. Личико стало очаровательно забавным, золотые  завитки  волос
спустились до самых бровей. Максим смотрел на нее  сквозь  дым  сигары.  Она
казалась ему оригинальной. Временами он забывал ее пол; глубокая морщина  на
лбу,  капризно  вздернутые  губы,   какая-то   неуверенность,   свойственная
близоруким, делали ее похожей на юношу, тем более что черное атласное домино
до самого подбородка едва оставляло открытой узенькую полоску  полной  белой
шеи. Она улыбалась и позволяла  разглядывать  себя,  не  шевелясь,  устремив
глаза в пространство, замедлив речь.
     Потом Рене встряхнулась и подошла к зеркалу, на которое  уже  несколько
минут смотрела затуманенными глазами. Она  поднялась  на  цыпочки,  оперлась
руками о край камина, чтобы прочитать эти надписи, эти  непристойные  слова,
так испугавшие ее перед ужином. Она с некоторым трудом  читала  по  складам,
смеялась, снова принималась читать, точно школьник, перелистывающий страницы
Пирона в своей парте.
     - "Эрнест и Клара", - говорила  она,  -  а  внизу  сердце,  похожее  на
воронку... Ах! Вот это лучше: "Я люблю мужчин, потому  что  люблю  трюфели".
Подписано  "Лаура".  Скажи-ка,  Максим,  это  д'Ориньи  написала?..  А  вот,
вероятно, герб одной из этих дам: курица курит огромную трубку... А  сколько
имен! Целые святцы с женскими и  мужскими  именами  святых:  Виктор,  Амели,
Александр, Эдуард, Маргарита, Пакита,  Луиза,  Рене...  Смотри,  пожалуйста,
одну зовут так же, как меня...
     Максим видел в зеркало ее пылающее лицо. Рене приподнялась еще  больше,
и домино, натягиваясь сзади, обрисовало ее фигуру, бедра. Максим  следил  за
линией атласной материи, прилегавшей, как сорочка. Он встал, бросил  сигару.
Ему  было  не  по  себе,  что-то  беспокоило   его.   Не   хватало   чего-то
обыкновенного, привычного

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.