Случайный афоризм
В произведении гения обычный читатель ищет мудрость, в произведении новичка - ошибки. И, как правило, находит именно то, что ищет. Вот почему найти обратное такой читатель может лишь по случайности. Гарун Агацарский
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     - О, этот де Сафре, - ответила она, - какой пошляк!  Я  никогда  бы  не
подумала, что такой  благовоспитанный  человек,  такой  вежливый,  когда  он
бывает у меня в доме, может говорить подобным языком. Но я его не виню. Меня
возмутили женщины: настоящие рыночные торговки. Одна все жаловалась,  что  у
нее "чирей вскочил на боку", еще немного, и она, пожалуй, подняла  бы  юбку,
чтобы показать всем, где у нее болит.
     Максим хохотал во все горло.
     - Нет, право, - продолжала Рене, оживляясь, - я  вас  не  понимаю,  они
грязны и глупы... И подумать только, что я воображала себе, когда ты  уходил
к Сильвии, невероятные соблазны: античные пиры, какие  видишь  на  картинах,
женщин в венках из  роз,  золотые  кубки,  необыкновенные  наслаждения...  И
вдруг... Ты показал мне  неопрятную  туалетную  комнату  и  женщин,  которые
ругаются, как ломовые извозчики. Стоит ли после этого грешить?
     Он хотел возразить, но Рене заставила его молчать  и,  держа  кончиками
пальцев косточку куропатки, которую деликатно обгладывала, добавила тише:
     - Грех! Это должно быть нечто  восхитительное,  мой  дорогой...  Вот  я
честная женщина, а когда мне скучно и я грешу,  мечтая  о  невозможном,  то,
наверное, придумываю вещи гораздо более тонкие, чем то, что  могут  выдумать
всякие Бланш Мюллер.
     И в заключение Рене серьезным тоном произнесла глубокомысленную, полную
наивного цинизма сентенцию:
     - Все дело в воспитании, понимаешь? - и осторожно положила косточку  на
тарелку.
     Грохот колес не прекращался, его не прерывал ни  единый,  более  резкий
звук. Рене пришлось чуть ли не кричать, чтобы Максим ее слышал,  и  она  еще
больше раскраснелась. На консоли остались трюфели, сладкое блюдо,  спаржа  -
редкость  в  осенние  месяцы.  Максим  подал  все  сразу,  чтобы  больше  не
беспокоиться, а так как стол был немного узок,  он  поставил  на  пол  между
собою и Рене серебряное ведро со льдом, где находилась бутылка  шампанского.
Аппетит Рене заразил, наконец, и его. Они отведали  все  блюда,  выпили  все
шампанское и с внезапными взрывами смеха пустились в скабрезные рассуждения;
положив на стол локти, они разговаривали как два приятеля,  изливающие  друг
другу душу после выпивки. Шум на бульваре  стихал;  но  Рене,  напротив,  он
казался громче, и колеса проезжавших экипажей как будто вертелись  у  нее  в
голове.
     Когда Максим предложил позвонить, чтобы  подали  десерт,  Рене  встала,
стряхнула крошки со своего длинного атласного балахона и сказала:
     - Хорошо... Можешь закурить сигару.
     У нее слегка кружилась голова. Она подошла  к  окну,  услышав  какой-то
особый шум, которого не могла себе объяснить. Закрывались магазины.
     - Смотри, пожалуйста, - проговорила она, обернувшись к Максиму,  -  наш
оркестр расходится.
     Рене снова высунулась в окно. Посреди мостовой по-прежнему скрещивались
разноцветные фонари фиакров и омнибусов; но теперь они  поредели  и  мчались
быстрее, а вдоль тротуаров перед закрытыми  магазинами  образовались  темные
провалы. Только в кафе еще горели огни и отбрасывали на асфальт яркие полосы
света. От улицы Друо до улицы Гельдер тянулся длинный  ряд  белых  и  черных
квадратов, в которых последние гуляющие то появлялись,  то  снова  исчезали.
Девицы легкого  поведения  с  длинными  шлейфами,  то  ярко  освещенные,  то
нырявшие во тьму, производили особенно странное впечатление: словно  тусклые
тени марионеток проносились  в  электрическом  луче  какой-то  феерии.  Рене
некоторое время забавлялась этой игрой. Свет больше не  разливался  сплошным
заревом, газовые фонари постепенно гасли, пестрые киоски еще резче выступали
из темноты. Временами показывалась целая  толпа  людей,  -  это  расходилась
публика из какого-нибудь театра.  Но  понемногу  улица  пустела,  под  окном
появлялись группы мужчин, по-двое или по-трое, а к  ним  подходила  женщина.
Они стояли, спорили. В смолкавшем гуле доносились иногда обрывки фраз;  чаще
всего женщина уходила под руку с одним из мужчин. Другие девицы  бродили  из
одного кафе в другое,  обходили  столики,  доедали  оставшийся  на  блюдечке
сахар, пересмеивались с гарсонами, зорко оглядывали вопрошающим и  молчаливо

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.