Случайный афоризм
Перефразируя Ренара: очень известный в прошлом месяце писатель. Бауржан Тойшибеков
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

шумную туманную даль аллеи с мерцающим светом,  наполненную  кишащей  черной
толпой. И это шествие причудливой, разношерстной толпы одних и  тех  же  лиц
продолжалось без конца, с утомительной равномерностью; из  провалов  темноты
выступали  яркие  краски  в  феерическом  хаосе  тысячи  пляшущих  огоньков,
брызжущих  из  витрин,  расцвечивающих  транспаранты  на  окнах  и  киосках,
пробегающих   по   фасадам   огненными   полосками,   рисунками,    буквами,
прокалывающих  тьму  звездочками,  непрестанно  скользящих  по  мостовой.  В
оглушительном шуме слышалось какое-то тягучее, однообразное  гудение,  точно
звуки шарманки, сопровождающие непрерывную процессию  заводных  кукол.  Рене
показалось, что случилось  какое-то  происшествие.  Поток  людей  устремился
влево, по тротуару проезда  Оперы.  Но,  посмотрев  в  лорнет,  она  увидела
стоянку омнибусов; в ожидании их на тротуаре стояло  много  народу,  и,  как
только тяжелая карета подъезжала, все гурьбой бросались к ней. Рене  слышала
грубый  голос  контролера,  выкликавшего  номера,  потом  до   нее   донесся
кристальный звон счетчика. Ее взгляд остановился  на  объявлениях  какого-то
киоска, размалеванного словно лубочная картинка:  на  квадрате  в  желтой  с
зеленым рамке была изображена голова ухмыляющегося дьявола с  всклокоченными
волосами - реклама шляпного магазина, которую Рене не сразу  поняла.  Каждые
пять минут проезжал батиньольский  омнибус  с  красными  фонарями  и  желтым
кузовом и, заворачивая на улицу Ле-Пелетье, сотрясал своим грохотом дом;  на
империале Рене видела людей с утомленными лицами;  люди  эти  привставали  и
глядели на нее и Максима любопытным и жадным взглядом, точно подсматривали в
замочную скважину.
     - Ах, - проговорила она, - парк Монсо сейчас спокойно спит.
     Это были  единственные  произнесенные  ею  слова.  Они  минут  двадцать
простояли у окна молча, опьяненные шумом и огнями;  когда  был  подан  ужин,
сели за стол. Максим, видя, что присутствие лакея стесняет Рене, сказал ему:
     - Можете идти... Я позвоню.
     На щеках Рене играл румянец, глаза ее блестели, словно  после  быстрого
бега. Она как будто внесла с собой в комнату  что-то  от  шумного  оживления
бульвара. Она не позволила своему спутнику закрыть окно.
     - Ах, это оркестр, - сказала она, когда Максим поморщился  от  шума.  -
Разве ты не находишь, что это забавная музыка и прекрасный  аккомпанемент  к
устрицам и куропаткам?
     Рене помолодела от своей проделки - ей нельзя было дать  тридцати  лет.
Движения  ее  стали  быстры,  слегка  лихорадочны;  этот  ужин  в  отдельном
кабинете, вдвоем с молодым человеком, среди уличного шума возбуждал  ее:  он
придавал ей вид особы легкого поведения. Она энергично принялась за устрицы.
Максим не был голоден, он с улыбкой смотрел, как она их поглощала.
     - Черт возьми! - пробормотал он. - У тебя  аппетит,  как  у  настоящего
кутилы.
     Рене остановилась, ей стало неловко, что она ест с такой жадностью.
     - Ты удивляешься, что  я  так  проголодалась?  Виноват  этот  идиотский
бал... Ах, бедненький мой, как мне жаль, что ты вращаешься в таком обществе!
     - Ты же прекрасно  знаешь,  я  обещал  тебе  бросить  Сильвию  и  Лауру
д'Ориньи, как только твои приятельницы согласятся со мной поужинать.
     - Не сомневаюсь, черт возьми, - воскликнула Рене с великолепным жестом.
- Сознайся, что мы гораздо занимательнее этих дам...  Да  если  бы  любовник
скучал с нами так, как вы, вероятно, скучаете с вашими Сильвиями и  Лаурами,
он бы не  выдержал  и  сбежал!  Ты  никогда  меня  не  слушаешься.  Попробуй
как-нибудь на днях.
     Не желая звать лакея, Максим встал, убрал устричные раковины и  взял  с
консоли блюдо с куропаткой. Стол  был  накрыт  с  ресторанной  роскошью.  От
камчатной  скатерти  веяло  очарованием  кутежей,   и   Рене   с   трепетным
удовлетворением брала своими изящными ручками то вилку, то нож,  то  стакан.
Она  пила  большими  глотками  вино,  хотя  обычно  пила  лишь  воду,   чуть
подкрашенную красным вином. Максим прислуживал  ей  с  комическим  усердием,
держа салфетку подмышкой, и вдруг спросил:
     - Почему ты так обозлилась на господина  Сафре?  Что  он  тебе  сказал?
Может быть, он нашел, что ты некрасива?

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.