Случайный афоризм
Мораль должна быть не целью, но следствием художественного произведения. Бенжамен Констан
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     - Значит, такой же ужин, как в среду?
     - В среду?.. - переспросил Максим и, вспомнив, добавил: -  Хорошо,  мне
все равно, подайте такой же ужин, как в среду.
     Когда  лакей  вышел,  Рене  взяла  лорнет  и  с  любопытством  оглядела
маленькую  гостиную.  Это  была  квадратная  комната,   белая   с   золотом,
обставленная кокетливо, как будуар. Кроме  стола  и  стульев,  там  был  еще
низенький столик вроде консоли, на который  составляли  приборы,  и  широкий
диван, настоящая кровать, помещавшийся между окном и камином.  Белый  мрамор
камина украшали часы и  два  канделябра  в  стиле  Людовика  XVI.  Но  самым
любопытным в кабинете было зеркало, красивое  широкое  зеркало,  испещренное
надписями, которые посетительницы нацарапали своими бриллиантами:  тут  были
имена, даты, искаженные стихи, ошеломляющие изречения, чудовищные признания.
Рене наткнулась на  какую-то  непристойность,  но  у  нее  не  хватило  духу
удовлетворить свое любопытство. Она взглянула на диван,  и  ей  снова  стало
неловко; наконец, желая оправиться от смущения, она принялась  рассматривать
потолок и люстру из позолоченной меди с пятью рожками. Но  даже  собственное
смущение восхищало ее.
     С серьезным  видом  разглядывая  в  лорнетку  карниз,  Рене  испытывала
глубокое наслаждение от окружавшей ее двусмысленной обстановки: от  светлого
зеркала, чистоту которого нарушали циничные надписи  и  словно  сохранившего
отражение множества фальшивых шиньонов;  от  дивана,  который  шокировал  ее
своей шириной; от стола и даже от ковра, от которого шел тот же  запах,  что
носился на лестнице,  -  едва  уловимый  запах  пыли,  острый  и  как  будто
священный.
     - Что это за ужин был в среду? - спросила Рене, отведя, наконец,  глаза
от потолка.
     -Да просто так, один приятель проиграл пари, - ответил Максим.
     Будь это в другом месте, он, не задумываясь, сказал бы ей, что ужинал в
среду с дамой полусвета, с  которой  познакомился  на  бульваре.  Но  с  той
минуты, как они вошли в отдельный кабинет, он инстинктивно относился к  ней,
как к женщине, которой надо нравиться и чью ревность следует щадить. Рене не
настаивала, направилась к окну и облокотилась на подоконник; Максим  подошел
к ней и встал рядом. Позади них Шарль ходил взад и вперед по комнате,  гремя
посудой и серебром.
     Полночь еще не наступила. Внизу, на бульваре, рокотал Париж,  продолжая
кипучую дневную деятельность, все не решаясь отойти ко  сну.  Ряды  деревьев
отделяли неясной линией белизну тротуаров от мостовой, терявшейся в темноте,
где грохотали колеса и быстро мелькали фонари экипажей. По краям этой темной
полосы местами  светились  газетные  киоски,  похожие  на  огромные  высокие
причудливо пестрые венецианские фонари, в порядке расставленные на земле для
какой-то гигантской иллюминации. Но в этот час их тусклые  огни  терялись  в
сиянии соседних витрин. Все ставни были открыты, ни единой полоски  тени  не
было на тротуарах, осыпанных золотой пылью, залитых дождем лучей,  теплым  и
ярким, точно дневным, светом. Максим указал Рене  на  сиявшие  напротив  них
окна "Английского кафе"; длинные ветви деревьев  мешали  разглядеть  дома  и
тротуары на другой стороне. Они нагнулись и стали смотреть вниз на сновавших
взад и вперед прохожих; гуляющие  шли  группами,  девицы  легкого  поведения
бродили по-двое; иногда они томным движением поднимали волочившийся шлейф  и
устало кидали вокруг смеющиеся взгляды. Под самым окном  выдвинуты  были  на
тротуар  столики  кафе  "Риш",  озаренные  люстрами,  точно  солнцем;   свет
разливался до самой середины мостовой, и  в  центре  этого  пылающего  очага
резко выделялись мертвенные лица и  бледные  улыбки  прохожих.  За  круглыми
столиками вперемежку с  мужчинами  сидели  женщины;  на  них  были  кричащие
туалеты, волосы спадали им на шею, они пили, покачивались на стульях, громко
произнося какие-то слова, которых за шумом не было слышно.  Одна  из  них  в
ярко-синем платье с отделкой из белого гипюра  особенно  привлекла  внимание
Рене: она одиноко сидела за столиком и допивала  маленькими  глотками  пиво,
потом откинулась на спинку  стула,  сложила  руки  на  животе  и  застыла  в
тяжелом, покорном ожидании. Те, что ходили, медленно терялись в толпе;  Рене
с любопытством следила за ними, провожая их взглядом до  конца  бульвара,  в

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.