Случайный афоризм
Стихи - это чувства, переведённые в эквиваленты букв. Неизвестный автор
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

портьер, внимательно осмотрела  обстановку,  готова  была  даже  порыться  в
ящиках, если бы не боялась, что ее увидят.
     В этой богатой квартире были уголки,  где  царил  беспорядок  богемы  и
чувствовалась кафешантанная певица. Там особенно  трепетали  розовые  ноздри
Рене, и она заставляла  своего  спутника  идти  медленнее,  чтобы  запомнить
малейшую вещь, и даже запах вещей. Дольше всего она задержалась в  туалетной
комнате с  раскрытой  дверью;  когда  Бланш  Мюллер  принимала  гостей,  она
предоставляла в  их  распоряжение  всю  квартиру,  вплоть  до  алькова,  где
отодвигалась кровать и расставлялись карточные столы. Но  туалетная  комната
не понравилась Рене: она нашла ее вульгарной и даже грязноватой, - ковер был
прожжен папиросами и испещрен круглыми дырочками,  голубая  шелковая  обивка
вся в пятнах от помады и забрызгана  мыльной  пеной.  Осмотрев  как  следует
квартиру, запомнив малейшие детали, чтобы описать их потом  своим  подругам,
Рене перешла к лицам. Мужчин  она  знала:  в  большинстве  это  были  те  же
финансовые тузы, политические деятели, та же золотая молодежь, что  посещали
ее четверги. Порой ей даже казалось,  что  она  у  себя  в  гостиной,  когда
проходила мимо группы улыбавшихся мужчин в черных фраках,  которые  накануне
точно так же улыбались, разговаривая с маркизой д'Эспане и  белокурой  г-жой
Гафнер. А когда она смотрела на женщин, то и тут почти сохранялась  иллюзия:
Лаура д'Ориньи была в желтом,  как  Сюзанна  Гафнер,  а  Бланш  Мюллер,  как
Аделина д'Эспане, - в белом глубоко  вырезанном  на  спине  платье.  Наконец
Максим взмолился, и Рене согласилась присесть с ним на кушетку. Они с минуту
посидели там, - Максим зевал, а Рене спрашивала у него имена дам,  раздевала
их взглядом, считала, сколько метров кружев ушло на их юбки. Увидев, что она
поглощена этим важным занятием, он улизнул, когда  Лаура  д'Ориньи  поманила
его  рукой.  Лаура  посмеялась  над  его  дамой  и  взяла   с   него   слово
присоединиться к их компании после полуночи в "Английском кафе".
     - Твой отец тоже  будет  там!  -  крикнула  она  ему  вслед,  когда  он
возвращался к Рене.
     Рене очутилась в кругу женщин, которые громко хохотали. Г-н  де  Сафре,
воспользовавшись освободившимся  местом  Максима,  подсел  к  ней,  отпуская
грубые любезности. Потом г-н де Сафре и женщины принялись  кричать,  хлопали
себя по ляжкам, так что оглушенная Рене, в свою  очередь,  начала  зевать  и
встала, говоря своему спутнику:
     - Уедем отсюда, они невероятно глупы!
     Когда они выходили, им встретился  де  Мюсси.  Он  обрадовался,  увидев
Максима, и, не  обращая  внимания  на  маску,  которая  была  с  ним,  томно
проговорил:
     - Ах, мой друг, она меня уморит. Я знаю, что ей лучше, но она  все  еще
отказывается меня принять. Скажите ей, что видели слезы на моих глазах.
     - Будьте покойны, я выполню ваше поручение, - ответил  Максим,  странно
усмехаясь.
     На лестнице он спросил Рене:
     - Ну, мамочка, неужели бедняга тебя не растрогал? Рене пожала плечами и
ничего не ответила. Внизу, выходя
     на улицу, она приостановилась и, прежде чем сесть  в  фиакр,  ожидавший
их,  нерешительно  посмотрела  в  сторону  церкви  Магдалины  и  в   сторону
Итальянского бульвара. Еще не было половины двенадцатого,  на  бульваре  все
еще не прекращалось большое оживление.
     - Значит, мы едем домой, - прошептала она с сожалением.
     - Может быть, хочешь прокатиться по бульварам? - спросил Максим.
     Рене согласилась.  Развлечение  оказалось  неудачным,  разочаровало  ее
любопытство, и она огорчалась, что вернется домой  с  еще  одной  утраченной
иллюзией и мигренью.  Она  всегда  думала,  что  бал  актрис,  должно  быть,
преуморительная штука.
     Как это часто случается в последние октябрьские  дни,  казалось,  будто
вернулась весна; ночь была теплая, точно в мае, а от проносившейся временами
холодной струи воздух делался только более бодрящим. Рене, высунув голову  в
окно кареты, молча глядела на толпу, на пробегавший перед  нею  нескончаемый
ряд кафе и ресторанов. Она стала теперь очень серьезной,  раздумывая  о  тех

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.