Случайный афоризм
В истинном писательском призвании совершенно нет тех качеств, какие ему приписывают дешевые скептики, - ни ложного пафоса, ни напыщенного сознания писателем своей исключительной роли. Константин Георгиевич Паустовский
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

парадную дверь, ее муж не потрудился бы даже выглянуть в окно.
     На следующий день,  приказав  Селесте  дождаться  ее  возвращения,  она
пошла, дрожа от восхитительного страха,  через  темный  парк  Монсо.  Саккар
воспользовался дружескими отношениями с начальством ратуши и  попросил  ключ
от маленькой калитки парка; Рене также захотела  иметь  ключ.  Она  чуть  не
заблудилась и нашла фиакр только благодаря желтым огням фонарей. В то  время
бульвар Мальзерб, едва законченный, был по  вечерам  совершенно  пуст.  Рене
вскочила в карету, волнуясь, с сладко бьющимся сердцем,  точно  отправлялась
на любовное свидание. Максим курил с философским спокойствием, дремля в углу
кареты. Он хотел бросить сигару, но Рене воспротивилась  и,  желая  удержать
его руку, попала  ему  в  темноте  своей  рукой  прямо  в  лицо;  это  очень
рассмешило их.
     - Говорят тебе, что я люблю запах табака, - воскликнула она.  -  Оставь
сигару... К тому же мы сегодня кутим... Сегодня я такой же мужчина, как ты.
     Бульвар не был еще освещен. Пока фиакр спускался к площади Магдалины, в
карете было так темно, что они не видели друг друга. Бременами, когда Максим
подносил ко рту сигару, густой мрак прорезала  красная  точка.  Эта  красная
точка привлекала внимание Рене. Максим, наполовину скрытый  волнами  черного
домино, заполнившими карету, продолжал молча курить со скучающим видом. Дело
было в том, что прихоть мачехи помешала ему отправиться с целой стаей дам  в
"Английское кафе", где они условились начать и закончить бал  Бланш  Мюллер.
Он сидел насупившись, и Рене угадала в темноте его недовольство.
     - Тебе нездоровится? - спросила она.
     - Нет, мне холодно, - ответил Максим.
     - Странно, а я вся горю, по-моему, здесь очень душно...  Накрой  колени
моими юбками.
     - О, твои юбки, - цроворчал он с досадой, - они мне  чуть  не  в  глаза
лезут.
     Но эти слова рассмешили его  самого,  и  понемногу  он  оживился.  Рене
рассказала ему, как ей страшно было в парке Монсо, и созналась еще  в  одном
желании: ей хотелось прокатиться как-нибудь ночью  по  маленькому  озеру  на
лодке, брошенной в одной из аллей;  эту  лодку  она  видела  из  окна  своей
комнаты. Максим нашел, что она становится элегичной. Фиакр  быстро  катил  в
глубоком мраке. Чтобы слышать друг друга в грохоте колес,  они  наклонились,
слегка соприкасаясь, чувствуя теплое дыхание друг друга, когда  сталкивались
слишком близко. Через ровные промежутки времени сигара  Максима  вспыхивала,
окрашивая мрак красным и бросая бледный, розовый отблеск на лицо  Рене.  Она
была так прелестна при  свете  этих  мгновенных  вспышек,  что  Максим  даже
поразился.
     - О-о! - сказал он. - Мы сегодня, кажется,  очень  красивы,  мамочка...
Ну-ка, посмотрим.
     Он приблизил сигару и несколько раз быстро затянулся. На  забившуюся  в
угол Рене упал теплый, прерывающийся свет.  Она  немного  откинула  капюшон.
Открылась головка, вся в  мелких  завитках,  перехваченных  простой  голубой
лентой, личико кудрявого мальчишки в черной атласной  блузе,  доходившей  до
самой шеи. Ей стало смешно, что на нее  смотрят  и  любуются  ею  при  свете
сигары. Она откидывалась смеясь, а он говорил с комической важностью:
     - Черт возьми! Надо будет за тобой присмотреть, если я  хочу  доставить
тебя к отцу в целости и сохранности.
     Между  тем  фиакр  обогнул  площадь  Магдалины  и  поехал  вдоль  линии
бульваров. Карета наполнилась пляшущими отблесками сверкающих витрин.  Бланш
Мюллер жила в  двух  шагах  оттуда,  в  новом  доме,  построенном  на  улице
Бас-дю-Рампар, искусственно приподнятой насыпью.  У  подъезда  стояло  всего
лишь несколько карет. Было не более десяти часов. Максим  хотел  прокатиться
по бульварам, подождать еще часок, но Рене объявила ему напрямик, что пойдет
одна, если он не желает ее  сопровождать,  -  настолько  разыгралось  у  нее
любопытство.  Максим  поднялся  по  лестнице  вслед  за  нею  и,  к   своему
удовольствию, увидел наверху гораздо больше народу, чем ожидал. Рене  надела
маску и, взяв Максима под руку, отдавала ему шепотом приказания, которые  он
выполнял покорно, без возражений; она обошла все комнаты, приподнимала  края

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.