Случайный афоризм
Большинство писателей считают правду наиболее ценным своим достоянием - вот почему они так экономно ею пользуются. Марк Твен
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

вставал  император,  возвышавшийся  над  склоненными  перед  ним   головами,
направлявший к ней шаги и сравнивший ее с гвоздикой, которую старый  генерал
советовал ему вдеть в петлицу. Это был самый яркий момент в ее жизни.
 
IV 
 
     Жгучее и отчетливое желание, овладевшее сердцем  Рене  среди  одуряющих
ароматов оранжереи в то время, как Луиза и Максим смеялись, сидя на  кушетке
в маленькой желтой гостиной, испарилось подобно кошмару, оставляющему  после
себя лишь безотчетную  дрожь.  Всю  ночь  Рене  чувствовала  на  губах  вкус
ядовитых листьев тангина; ей казалось, будто чьи-то жаркие уста коснулись ее
губ, чтобы вдохнуть в нее  всепожирающую  страсть.  Потом  уста  ускользали,
видение исчезало в волнах мрака, колыхавшегося над нею.
     Под утро она заснула, а когда проснулась, то вообразила  себя  больной.
Она приказала  спустить  шторы,  пожаловалась  своему  врачу  на  тошноту  и
головную боль и два дня решительно отказывалась выходить из комнаты. Заявив,
что ее утомляют визитеры, она никого  не  велела  принимать.  Максим  тщетно
стучал к ней в дверь. Он не ночевал в особняке, желая свободнее  располагать
своими комнатами. Впрочем, он вел бродячую  жизнь,  селился  в  новых  домах
отца, выбирая по своему вкусу этаж, и каждый месяц менял квартиру, иногда по
прихоти, иногда, чтобы уступить место солидному жильцу.  Он  обновлял  вновь
выстроенные дома с одной из своих любовниц. Привыкнув к капризам мачехи,  он
притворился, будто очень сочувствует ей, раза четыре в день справлялся о  ее
здоровье, делая при этом огорченное лицо единственно для того, чтобы позлить
ее. На третий день Рене,  розовая,  улыбающаяся,  спокойная  и  отдохнувшая,
приняла его в маленькой гостиной.
     - Ну как, весело тебе было с Селестой? -  спросил  он,  намекая  на  ее
долгое затворничество наедине с горничной.
     - Да, - ответила она, - эта девушка настоящее сокровище. У  нее  всегда
ледяные руки, она прикладывала их мне к голове и успокаивала боль.
     - Да это не девушка, а лекарство! - воскликнул, громко смеясь,  Максим.
- Если когда-нибудь со мной случится несчастье  и  я  влюблюсь,  ты  мне  ее
одолжи. Хорошо? Она приложит обе руки к моему сердцу.
     Они весело  шутили,  затем  отправились,  как  обычно,  на  прогулку  в
Булонский лес. Прошло две недели. Рене еще безудержней ринулась в  водоворот
визитов и балов, голова ее вновь закружилась, она больше  не  жаловалась  на
усталость и скуку. Но она производила впечатление женщины, пережившей тайное
падение, о  котором  она  не  говорила,  но  которое  выдавала  подчеркнутым
презрением к  самой  себе  и  еще  более  рискованной  извращенностью  своих
капризов светской дамы. Однажды  она  призналась  Максиму,  что  умирает  от
желания побывать на балу, который модная актриса  Бланш  Мюллер  давала  для
принцесс рампы и цариц полусвета. Это признание поразило и смутило даже его,
человека,  не  отличавшегося  особой  щепетильностью.  Он  хотел  образумить
мачеху: право же, ей там не место, да и ничего забавного она там не  увидит,
а если ее узнают, то ведь это будет настоящий скандал. На все  его  разумные
доводы она отвечала, умоляюще сложив руки и улыбаясь:
     - Ну, Максим, ну, миленький, согласись. Мне  так  хочется...  Я  надену
темное-претемное домино, мы только пройдемся по залам.
     Когда Максим, который в конце концов всегда уступал мачехе и  повел  бы
ее во все злачные места Парижа, если бы она об  этом  попросила,  согласился
сопровождать ее на бал к Бланш Мюллер, она захлопала в ладоши, как  ребенок,
которого неожиданно освободили от уроков и отпустили погулять.
     - Ах, какой ты милый, - сказала она. - Ведь бал завтра,  да?  Приди  за
мной пораньше, я хочу посмотреть, как начнут съезжаться эти дамы. Ты  будешь
называть их имена, и мы повеселимся на славу...
     Подумав, она добавила:
     - Нет, не приходи. Жди меня в фиакре  на  бульваре  Мальзерб.  Я  выйду
через сад.
     Эта таинственность  делала  приключение  более  пикантным,  наслаждение
более утонченным: ведь выйди Рене  в  полночь  из  дому,  хотя  бы  и  через

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.