Случайный афоризм
Стихи, даже самые великие, не делают автора счастливым. Анна Ахматова
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

стриженый мальчуган! Ты что же,  одевал  женщин  у  себя  в  провинции?  Мы,
несомненно, станем друзьями. Только надо меня слушаться. И прежде  всего  вы
отрастите себе волосы и снимите этот ужасный мундир. Затем будете учиться  у
меня хорошим манерам, точно следуя моим наставлениям. Я хочу, чтобы  из  вас
вышел привлекательный молодой человек.
     - Разумеется, - наивно согласился мальчик, - ведь папа теперь богат,  а
вы его жена.
     Она улыбнулась и проговорила с обычной живостью:
     - Итак, для начала перейдем на "ты". Я говорю то  "ты",  то  "вы";  это
глупо... Ты будешь меня любить?
     - Буду любить тебя от всего сердца, - ответил он пылко, как  мальчишка,
предчувствующий будущие победы.
     Такова была первая встреча Рене и Максима. Мальчик пошел в школу только
месяц спустя. Первые дни мачеха играла с ним, как с куклой. Она отучила  его
от  провинциальных  замашек,  и,  надо  отдать  ему  справедливость,  он   с
исключительным усердием  воспринимал  ее  наставления.  Когда  он  появился,
одетый с ног до головы во все новое, сшитое портным его отца, у нее вырвался
возглас радостного удивления. "Просто прелесть какой красавчик!"  -  заявила
она. Только волосы у него  отрастали  с  безнадежной  медлительностью.  Рене
обычно говорила,  что  волосы  -  главная  краса;  за  своими  волосами  она
ухаживала  с  благоговением.  Долго  ее  приводил  в  отчаяние  их  цвет   -
своеобразный светло-золотистый оттенок свежего сливочного  масла.  Но  когда
этот цвет стал модным, она пришла в восторг и,  чтобы  не  думали,  что  она
глупо следует моде, стала уверять,  будто  уже  давно  каждый  месяц  красит
волосы.
     В тринадцать лет Максим познал многое. Он принадлежал к тем  хрупким  и
скороспелым натурам, в которых рано  развивается  чувственность.  Порочность
проявилась в нем даже раньше, чем пробудились желания. Два раза его чуть  не
исключили  из  коллежа.  Если  бы  Рене  могла  судить  о  его   манерах   с
провинциальной точки зрения, она увидела  бы,  что,  несмотря  на  уродливое
платье, стриженый мальчуган, как она  его  называла,  улыбался,  поворачивал
шею, протягивал руки с  женственным  изяществом,  точно  барышня.  Он  очень
следил за своими узкими  длинными  руками;  волосы  ему  приходилось  стричь
коротко, подчиняясь приказу директора коллежа, бывшего полковника инженерных
войск; зато в кармане у Максима  постоянно  имелось  зеркальце,  которое  он
вынимал во время уроков и, положив между страниц книги,  часами  разглядывал
свои глаза, десны, строил рожицы, учился кокетничать. Товарищи цеплялись  за
его блузу как за юбку, и он так туго затягивал пояс, что талия у него  стала
тонкой и бедра покачивались, как у женщины. По правде сказать,  его  столько
же били, сколько и ласкали.
     Плассанский  коллеж,  притон  маленьких   бандитов,   как   большинство
провинциальных коллежей, был той грязной средой,  где  получил  своеобразное
развитие неустойчивый характер этого мальчика, который нес в  себе  неведомо
от кого унаследованные дурные задатки. С  годами  он  мог  бы  измениться  к
лучшему.  Но  следы  его  детской  распущенности,  изнеженность  всего   его
существа, те минуты, в которые" он воображал себя  девочкой,  на  всю  жизнь
подорвали в нем мужественность. Рене называла его "барышней", не подозревая,
что за полгода до его приезда  это  было  бы  правильно.  Он  казался  очень
послушным, очень любящим, по временам ее даже стесняли  его  ласки.  От  его
поцелуев горело лицо. Но больше всего ее восхищали его  проказы;  он  был  в
высшей  степени  забавен,  смел,  о  женщинах  говорил  с  многозначительной
улыбкой, держал себя очень  непринужденно  с  приятельницами  Рене  -  милой
Аделиной, которая как раз вышла тогда замуж  за  г-на  д'Эспане,  и  толстой
Сюзанной, незадолго до того ставшей женой крупного  фабриканта  Гафнера.  Он
взял себе в поверенные своих тайн мачеху, и это очень ее забавляло.
     - Я предпочла бы Аделину, - говорила Рене, - она красивее.
     - Может быть, - отвечал мальчуган, -  но  Сюзанна  гораздо  толще...  Я
люблю красивых женщин... Замолви ей за меня словечко, будь добренькой.
     Рене смеялась. Ее кукла, этот рослый мальчик с девичьим  лицом  казался
ей преуморительным с тех пор, как влюбился,  В  один  прекрасный  день  г-же

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.