Случайный афоризм
Пусть лучше меня освищут за хорошие стихи, чем наградят аплодисментами за плохие. Виктор Мари Гюго
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

точно желая их затопить, и вдруг таял, исчезал - направо,  налево,  неведомо
где, - мягко, как укрощенный титан. По утрам в погожие дни, когда небо  было
голубое, они восхищались красивыми одеждами Сены; эти одежды переливались из
голубого цвета в зеленый с тысячью нежнейших оттенков; казалось,  река  была
из шелка с искрящимися  белыми  крапинками  и  атласными  рюшами,  а  лодки,
укрывавшиеся в тени, у обоих берегов, окаймляли ее черной бархатной  лентой.
Чем дальше, тем ткань становилась прекрасней и драгоценней, словно волшебное
газовое покрывало сказочной феи; зеленая матовая полоса -  тень  от  мостов,
сменялась золотыми вставками, складками шелка солнечного  цвета.  Необъятное
небо глубоким сводом поднималось над рядами  низеньких  домов,  над  зеленью
обоих парков.
     Иногда  Рене,   уже   подросшая,   полная   чувственного   любопытства,
вынесенного ею из пансиона,  уставала  от  этого  беспредельного  горизонта.
Тогда она заглядывала сверху в купальню,  устроенную  возле  стрелки  школой
плаванья Пти. Между раздувающихся полотнищ парусины, заменявших потолок, она
старалась разглядеть полуголых мужчин.
  
III 
 
     Максим пробыл в плассанском коллеже до летних каникул  1854  года.  Ему
тогда исполнилось тринадцать лет, он перешел  в  шестой  класс.  Отец  решил
взять его в Париж, рассудив, что  подросший  сын  окончательно  упрочит  его
положение и утвердит его в роли богатого, положительного вдовца, вступившего
во второй брак. Когда он объявил о своем плане Рене, к которой  относился  с
исключительной галантностью, она небрежно ответила:
     - Отлично, пускай привезут мальчугана... Он нас немного  развлечет,  по
утрам всегда скука смертная.
     Через неделю Максим приехал. Это был вытянувшийся, щуплый  подросток  с
девичьим лицом, хрупкий и дерзкий  на  вид,  с  очень  светлыми,  белокурыми
волосами. Но боже, как он был безобразно одет! Редкие, коротко подстриженные
волосы едва прикрывали легкой тенью затылок; штаны коротки,  грубые  башмаки
потрепаны, чересчур широкий неуклюжий мундирчик делал его почти горбатым.  В
этом  наряде,  удивленный  новизной  обстановки,  но  ничуть  не  робея,  он
осматривался с нелюдимым и хитрым видом рано развившегося  ребенка,  который
не собирается сразу раскрыть свою душу.
     С вокзала Максима привез лакей, и мальчик стоял в гостиной,  восхищаясь
позолоченной мебелью, расписным потолком и радуясь, что ему  предстоит  жить
среди такой роскоши. Вдруг в комнату вихрем ворвалась Рене,  вернувшаяся  от
портного. Она сбросила шляпу и белый бурнус, который накинула на плечи,  так
как было уже довольно холодно, и предстала перед Максимом, остолбеневшим  от
восторга, во всем блеске своего модного костюма.
     Мальчик думал, что она ряженая. На ней была прелестная юбка  из  синего
фая с широкими оборками, а поверх нее - нечто вроде гвардейского мундира  из
нежно-серого шелка. Полы мундира на синей атласной подкладке, более  темного
оттенка, чем юбка, были изящно отогнуты  и  скреплены  бантами  из  лент,  а
широкие обшлага на рукавах и отвороты корсажа отделаны тем  же  атласом.  Но
самой смелой и оригинальной отделкой костюма служили  огромные  пуговицы  из
поддельного сапфира в лазоревой оправе, нашитые в два ряда  на  мундир.  Это
было безобразно и в то же время прелестно.
     Заметив Максима, Рене удивилась, что он почти одного роста с ней.
     - Это и есть мальчуган? - спросила она лакея.
     Мальчик пожирал ее глазами. Эта дама, с такой белой кожей,  видневшейся
сквозь разрез плиссированной блузки, это неожиданное очаровательное  видение
с высокой прической, тонкими руками в перчатках, обутое в крохотные  мужские
сапожки на высоких каблучках, погружавшихся  в  ковер,  восхитило  его;  она
показалась ему доброй  феей  этих  теплых,  раззолоченных  апартаментов.  Он
улыбнулся, некоторая неуклюжесть не лишала его мальчишеской грации.
     - Да он презабавный! - воскликнула Рене. - Но зачем его так  безобразно
остригли!.. Послушай, дружок, твой отец, вероятно, вернется только к  обеду,
и мне придется самой устраивать тебя в твоей комнате. Я ваша мачеха, сударь.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.