Случайный афоризм
Поэтами рождаются, ораторами становятся. Марк Туллий Цицерон
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

не могли стать сообщниками. Он посетил каждого из них в отдельности,  шепнул
каждому на ушко словечко за "одного из своих приятелей", у  которого  должны
были изъять в пользу города дом на улице  Пепиньер,  не  преминув  при  этом
сообщить каждому, что ни с кем из членов комиссии не будет говорить об  этом
деле,  и  хотя  не  придает   ему   особого   значения,   но   надеется   на
доброжелательство собеседника.
     Саккар имел все основания питать опасения и принимать меры. Когда  дело
о  его  недвижимости  предстало  перед  комиссией  по  возмещению   убытков,
оказалось, что один из членов ее, как раз живший на улице Асторг, знал  дом,
о котором шла речь. Он запротестовал против цифры в пятьсот  тысяч  франков:
по его мнению, следовало оценку снизить больше чем  наполовину.  У  Аристида
хватило наглости устроить так, чтобы за дом запросили семьсот тысяч.  В  тот
день Тутен-Ларош, всегда неприязненно относившийся к своим коллегам,  был  в
отвратительном настроении. Он разозлился и выступил в защиту домовладельца.
     - Мы все домовладельцы, - кричал он, -  император  намерен  предпринять
великие дела, нечего нам скаредничать из-за пустяков... Дом оценен в пятьсот
тысяч; эту сумму назначил наш человек,  работающий  в  ратуше...  Право,  мы
точно живем в разбойничьем  притоне;  увидите,  мы  начнем  в  конце  концов
подозревать друг друга в неблаговидных поступках.
     Барон Гуро, грузно сидевший в кресле, с удивлением  искоса  смотрел  на
Тутен-Лароша, который так неистово защищал интересы  домовладельца  с  улицы
Пепиньер. У него мелькнуло было подозрение, но так как  эта  бурная  выходка
избавляла его от необходимости самому выступить с речью,  он  стал  тихонько
кивать головой в  знак  полного  согласия.  Член  комиссии  с  улицы  Асторг
возмущенно возражал, не желая уступить  этим  двум  тиранам  в  вопросе..  в
котором  считал   себя   компетентнее   их.   Тогда   Тутен-Ларош,   заметив
одобрительные кивки барона, торопливо схватил папку с делом и сухо произнес:
     - Прекрасно. Мы разрешим ваши сомнения...  Если  позволите,  я  займусь
этим делом, а барон примет участие в расследовании вместе со мной.
     - Да, да, - с важностью проговорил барон, - наши решения не должны быть
запятнаны ничем подозрительным.
     Дело уже исчезло в просторных карманах Тутен-Лароша. Комиссии  пришлось
покориться. Выйдя на улицу,  оба  серьезно  поглядели  друг  на  друга;  они
чувствовали себя сообщниками, и это увеличивало  их  апломб.  Умы  заурядные
тотчас вызвали бы Друг друга  на  объяснение;  они  же  продолжали  защищать
домовладельцев, как будто  их  могли  услышать,  и  сетовали  на  недоверие,
которое прокрадывалось всюду. Прощаясь, барон сказал с улыбкой:
     - Ах, дорогой коллега, я совсем позабыл, я  сейчас  уезжаю  к  себе  на
дачу. Окажите любезность, займитесь сами  этим  маленьким  расследованием...
Только не выдавайте меня. Эти господа и так ворчат, что я слишком часто беру
отпуск.
     - Будьте покойны, - ответил Тутен-Ларош, - я тотчас же пойду  на  улицу
Пепиньер.
     Он преспокойно отправился к себе домой,  восхищенный  бароном,  который
так ловко нашел выход из неприятного положения. Не вынимая дела из  кармана,
он безапелляционно, от своего имени и от имени барона, объявил на  следующем
заседании,  что  из  двух  цифр  -  оценочной  в  пятьсот  тысяч  франков  и
запрашиваемой - в семьсот тысяч следует взять среднюю и дать шестьсот тысяч.
Никто не возражал; член комиссии с улицы Асторг, очевидно, поразмыслив кой о
чем, с величайшим добродушием сказал, что ошибся: он думал, что речь  шла  о
соседнем доме.
     Такова была первая победа Аристида. Он в четыре раза увеличил вложенный
им капитал и приобрел двух сообщников.
     Одно лишь беспокоило его: когда он захотел уничтожить пресловутые книги
Сидонии, их не оказалось на месте. Аристид поспешил к Ларсоно, и тот объявил
ему без обиняков, что книги у него и он их не отдаст.  Саккар  нисколько  не
рассердился. Он сделал вид, будто тревожится  только  за  своего  дражайшего
друга, гораздо более, чем он,  скомпрометированного  этими  записями,  почти
целиком сделанными рукою Ларсоно; но  раз  все  у  него,  то  ему,  Саккару,
беспокоиться нечего. В сущности, он охотно придушил бы  "дражайшего  друга":

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.