Случайный афоризм
Когда писатель глубоко чувствует свою кровную связь с народом - это дает красоту и силу ему. Максим Горький
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

не могли стать сообщниками. Он посетил каждого из них в отдельности,  шепнул
каждому на ушко словечко за "одного из своих приятелей", у  которого  должны
были изъять в пользу города дом на улице  Пепиньер,  не  преминув  при  этом
сообщить каждому, что ни с кем из членов комиссии не будет говорить об  этом
деле,  и  хотя  не  придает   ему   особого   значения,   но   надеется   на
доброжелательство собеседника.
     Саккар имел все основания питать опасения и принимать меры. Когда  дело
о  его  недвижимости  предстало  перед  комиссией  по  возмещению   убытков,
оказалось, что один из членов ее, как раз живший на улице Асторг, знал  дом,
о котором шла речь. Он запротестовал против цифры в пятьсот  тысяч  франков:
по его мнению, следовало оценку снизить больше чем  наполовину.  У  Аристида
хватило наглости устроить так, чтобы за дом запросили семьсот тысяч.  В  тот
день Тутен-Ларош, всегда неприязненно относившийся к своим коллегам,  был  в
отвратительном настроении. Он разозлился и выступил в защиту домовладельца.
     - Мы все домовладельцы, - кричал он, -  император  намерен  предпринять
великие дела, нечего нам скаредничать из-за пустяков... Дом оценен в пятьсот
тысяч; эту сумму назначил наш человек,  работающий  в  ратуше...  Право,  мы
точно живем в разбойничьем  притоне;  увидите,  мы  начнем  в  конце  концов
подозревать друг друга в неблаговидных поступках.
     Барон Гуро, грузно сидевший в кресле, с удивлением  искоса  смотрел  на
Тутен-Лароша, который так неистово защищал интересы  домовладельца  с  улицы
Пепиньер. У него мелькнуло было подозрение, но так как  эта  бурная  выходка
избавляла его от необходимости самому выступить с речью,  он  стал  тихонько
кивать головой в  знак  полного  согласия.  Член  комиссии  с  улицы  Асторг
возмущенно возражал, не желая уступить  этим  двум  тиранам  в  вопросе..  в
котором  считал   себя   компетентнее   их.   Тогда   Тутен-Ларош,   заметив
одобрительные кивки барона, торопливо схватил папку с делом и сухо произнес:
     - Прекрасно. Мы разрешим ваши сомнения...  Если  позволите,  я  займусь
этим делом, а барон примет участие в расследовании вместе со мной.
     - Да, да, - с важностью проговорил барон, - наши решения не должны быть
запятнаны ничем подозрительным.
     Дело уже исчезло в просторных карманах Тутен-Лароша. Комиссии  пришлось
покориться. Выйдя на улицу,  оба  серьезно  поглядели  друг  на  друга;  они
чувствовали себя сообщниками, и это увеличивало  их  апломб.  Умы  заурядные
тотчас вызвали бы Друг друга  на  объяснение;  они  же  продолжали  защищать
домовладельцев, как будто  их  могли  услышать,  и  сетовали  на  недоверие,
которое прокрадывалось всюду. Прощаясь, барон сказал с улыбкой:
     - Ах, дорогой коллега, я совсем позабыл, я  сейчас  уезжаю  к  себе  на
дачу. Окажите любезность, займитесь сами  этим  маленьким  расследованием...
Только не выдавайте меня. Эти господа и так ворчат, что я слишком часто беру
отпуск.
     - Будьте покойны, - ответил Тутен-Ларош, - я тотчас же пойду  на  улицу
Пепиньер.
     Он преспокойно отправился к себе домой,  восхищенный  бароном,  который
так ловко нашел выход из неприятного положения. Не вынимая дела из  кармана,
он безапелляционно, от своего имени и от имени барона, объявил на  следующем
заседании,  что  из  двух  цифр  -  оценочной  в  пятьсот  тысяч  франков  и
запрашиваемой - в семьсот тысяч следует взять среднюю и дать шестьсот тысяч.
Никто не возражал; член комиссии с улицы Асторг, очевидно, поразмыслив кой о
чем, с величайшим добродушием сказал, что ошибся: он думал, что речь  шла  о
соседнем доме.
     Такова была первая победа Аристида. Он в четыре раза увеличил вложенный
им капитал и приобрел двух сообщников.
     Одно лишь беспокоило его: когда он захотел уничтожить пресловутые книги
Сидонии, их не оказалось на месте. Аристид поспешил к Ларсоно, и тот объявил
ему без обиняков, что книги у него и он их не отдаст.  Саккар  нисколько  не
рассердился. Он сделал вид, будто тревожится  только  за  своего  дражайшего
друга, гораздо более, чем он,  скомпрометированного  этими  записями,  почти
целиком сделанными рукою Ларсоно; но  раз  все  у  него,  то  ему,  Саккару,
беспокоиться нечего. В сущности, он охотно придушил бы  "дражайшего  друга":

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.