Случайный афоризм
Девиз писателя: "Жить, чтобы писать, а не писать, чтобы жить". Константин Кушнер
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

одному, глубоко трогала его.
     За два месяца до смерти Анжелы он повел  ее  как-то  в  воскресенье  на
Монмартр. Бедняжка обожала обедать в ресторанах; она бывала счастлива, когда
после длинной прогулки муж усаживал ее за стол  в  каком-нибудь  пригородном
кабачке. В тот день они обедали на самой вершине Монмартра в  ресторане,  из
окон которого виден был Париж, - целый  океан  синеватых  крыш,  заполнявших
необъятный горизонт, подобно набегающим одна на  другую  волнам.  Их  столик
стоял у окна. Зрелище парижских крыш развеселило  Саккара,  за  десертом  он
заказал бутылку бургонского.  Он  улыбался,  глядя  в  пространство,  и  был
непривычно приветлив. Взор его все время любовно  опускался  на  это  живое,
кишащее море, откуда доносился рокот толпы. Стояла осень; под  беспредельным
бледным небом устало раскинулся  город,  терявшийся  в  мягких,  нежно-серых
тонах, а вкрапленные кое-где пятна темной зелени казались широкими  листьями
кувшинок, плавающих на поверхности озера; солнце садилось в  багровую  тучу,
дали окутывала легкая дымка, но на правый берег  Сены,  там,  где  виднелась
церковь Магдалины и дворец Тюильри, падала золотая пыль,  золотая  роса.  То
был  словно  волшебный  город  из  "Тысячи  и  одной  ночи",  с  изумрудными
деревьями, сапфировыми крышами,  рубиновыми  флюгерами.  Вдруг  меж  облаков
брызнул сверкающий луч,  и  дома  запылали,  будто  расплавленное  золото  в
горниле.
     - Ах, посмотри, - проговорил Саккар, смеясь, как ребенок,  -  в  Париже
золотой дождь, с неба падают двадцатифранковики!
     Анжела также рассмеялась и сказала, что эти  золотые  не  так-то  легко
подобрать. Саккар встал и облокотился на подоконник.
     - Вон там, кажется,  сверкает  Вандомская  колонна?  А  здесь,  правее,
церковь Магдалины... хороший квартал, здесь предстоит  много  работы...  Ах,
сейчас все загорится!  Смотри!..  Квартал  точно  кипит  в  перегонном  кубе
какого-нибудь химика.
     Теперь Саккар говорил серьезным, взволнованным голосом. Придуманное  им
сравнение поразило его самого. После  выпитого  бургонского  он  увлекся  и,
указывая рукой  на  Париж,  продолжал,  обращаясь  к  Анжеле,  которая  тоже
облокотилась на подоконник рядом с мужем:
     - Да, это верно. Не один квартал  расплавится,  и  золото  пристанет  к
пальцам тех, кто будет греть и размешивать в чане. Ну и простофиля  же  этот
Париж! Смотри, какой он огромный и как Тихо засыпает! Нет ничего глупее этих
больших городов! Он и не подозревает, какая армия заступов примется за  него
в одно прекрасное утро; а некоторые особняки  на  улице  Анжу  наверняка  не
сверкали бы так здорово, если бы знали, что им  осталось  жить  каких-нибудь
три-четыре года.
     Анжела думала, что муж ее шутит. Он любил  иногда  хватить  через  край
вызывающей тревогу шуткой. Она засмеялась, но ее  обуял  страх,  когда  этот
маленький человечек поднялся над гигантским городом, лежавшим у его  ног,  и
показал ему кулак, иронически закусив губу.
     - Уже началось, - продолжал он. - Но это еще  пустяки.  Посмотри  в  ту
сторону, где рынок, - Париж разрезали на четыре части.
     И протянутой  рукой,  держа  ладонь  ребром,  как  нож,  Саккар  словно
разрезал город на четыре части.
     - Ты  говоришь  об  улице  Риволи  и  новом  бульваре,  который  сейчас
прокладывают?
     - Да, они называют это большим окном Парижа; они хотят высвободить Лувр
и ратушу.  Детская  игра,  способная  лишь  разжечь  страсти...  Как  только
проведут первую сеть улиц, тут-то и начнется. Вторая сеть перережет город по
всем направлениям, соединит с  первой  предместья;  все,  что  останется  от
старого, умрет, задохнется в пыли известки... Последи за моей рукой,  смотри
сюда. От Тампльского бульвара до Тронной заставы  -  первый  прорез;  другой
будет с этой стороны, от церкви Магдалины до равнины Монео; третий - в  этом
направлении, четвертый - в том. Тут прорез, там прорез, всюду прорезы.  Весь
Париж искромсают сабельными ударами, вены его вскроют, он накормит сто тысяч
землекопов и каменщиков, его пересекут великолепные  стратегические  пути  с
укреплениями в самом сердце старых кварталов.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.