Случайный афоризм
Библиотеки - госрезерв горючих материалов на случай наступления ледникового периода. (Владимир Бирашевич (Falcon))
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

"неразлучных",  как   их   называли   с   тонкой   иронией,   звала   подруг
уменьшительными именами - Аделина и  Сюзанна.  Улыбнувшись  им,  она  хотела
снова забиться в свой уголок, но смех Максима заставил ее обернуться.
     - Нет, не смейся,  право,  мне  грустно,  это  совершенно  серьезно,  -
проговорила она, видя,  что  молодой  человек  насмешливо  смотрит  на  нее,
издеваясь над ее поникшим видом.
     - Мы, кажется, очень  огорчены,  мы,  кажется,  ревнуем!  -  проговорил
Максим странным тоном.
     Она удивилась.
     - Я? Зачем мне ревновать?
     Потом добавила с презрительной гримасой, как бы припоминая:
     - Ах да, толстая Лаура? Что ты, я и не думаю о ней. Если  Аристид,  как
вы все стараетесь мне внушить, заплатил долги этой девицы и тем  избавил  ее
от заграничного путешествия, то это лишь доказывает,  что  он  любит  деньги
меньше, нежели я предполагала. Это вернет ему благосклонность наших дам... Я
даю полную свободу милейшему супругу.
     Рене  улыбалась.  Слова  "милейшему  супругу"  она   произнесла   тоном
дружеского  равнодушия.  И  вдруг,   снова   опечалившись,   бросив   вокруг
безнадежный взгляд женщины, не знающей, чем ей развлечься, прошептала:
     - О, я бы очень хотела... Но... нет, я не ревную, я вовсе не ревную.
     Она нерешительно умолкла.
     - Мне скучно, понимаешь? - сказала  она  вдруг  резким  тоном  и  опять
замолчала, сжав губы.
     Экипажи все так же, с шумом отдаленного водопада, катились вереницей по
берегу озера. Теперь слева, в промежутке между озером и  шоссе,  поднимались
рощицы с зелеными деревьями, стройными и прямыми, точно какие-то необычайные
группы колонок. Направо молодая  поросль  и  низкорослый  лесок  окончились;
открылись широкие лужайки Булонского  леса,  беспредельные  ковры  зелени  с
разбросанными то тут, то там купами деревьев; эти  зеленые,  чуть  холмистые
просторы тянулись до ворот Мюэтты, - издали видна была их низенькая чугунная
решетка, точно черное кружево, протянутое над самой  землей,  а  в  ложбинах
трава  отливала  синевой.  Рене  пристально  вглядывалась  вдаль;  казалось,
расширившийся горизонт, росистые в вечернем  воздухе  луга  вызывали  в  ней
более острое ощущение собственной пустоты.
     Помолчав, она повторила с глухим гневом:
     - Ох, как мне скучно, я умираю от тоски.
     - Знаешь, с тобой не очень-то весело, - спокойно проговорил Максим. - У
тебя разошлись нервы.
     Рене снова откинулась в коляске.
     -  Да,  разошлись  нервы,  -  сухо  ответила  она.   Потом   заговорила
наставительным тоном: - Видишь ли, дитя мое, я старею, мне  скоро  тридцать.
Это ужасно. Ничто меня не радует... В двадцать лет тебе не понять...
     - Уж не для того ли ты  взяла  меня  с  собой,  чтобы  исповедаться?  -
перебил Максим. - Боюсь, что это будет чертовски длинная история.
     Она отнеслась к этой дерзости, как  к  выходке  избалованного  ребенка,
которому все дозволено, и усмехнулась.
     - Что и говорить, тебе есть на что жаловаться, - продолжал Максим. - Ты
тратишь больше ста тысяч  франков  в  год  на  наряды,  живешь  в  роскошном
особняке, у тебя превосходные лошади, твои желания для всех закон, о  каждом
твоем новом платье газеты говорят, как о выдающемся  событии;  женщины  тебе
завидуют, мужчины готовы отдать десять лет жизни,  чтобы  только  поцеловать
кончики твоих пальцев... Разве не правда?
     Рене, не отвечая, кивнула голевой, Она опустила  глаза  и  снова  стала
навивать на пальцы медвежью шерсть.
     - Полно, не скромничай, - продолжал Максим, - сознайся откровенно,  что
ты один из столпов Второй империи.  С  глазу  на  глаз  мы  ведь  можем,  не
стесняясь, говорить об этом. Всюду -  в  Тюильри,  у  министров,  в  салонах
миллионеров, в низах и  в  верхах  -  ты  царишь  безраздельно.  Нет  такого
удовольствия, которого бы ты не изведала, и если бы я осмелился, если бы  не
обязан был к тебе относиться с почтением, я сказал бы... - на  мгновение  он

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.