Случайный афоризм
Все поэты – безумцы. Роберт Бертон
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

"неразлучных",  как   их   называли   с   тонкой   иронией,   звала   подруг
уменьшительными именами - Аделина и  Сюзанна.  Улыбнувшись  им,  она  хотела
снова забиться в свой уголок, но смех Максима заставил ее обернуться.
     - Нет, не смейся,  право,  мне  грустно,  это  совершенно  серьезно,  -
проговорила она, видя,  что  молодой  человек  насмешливо  смотрит  на  нее,
издеваясь над ее поникшим видом.
     - Мы, кажется, очень  огорчены,  мы,  кажется,  ревнуем!  -  проговорил
Максим странным тоном.
     Она удивилась.
     - Я? Зачем мне ревновать?
     Потом добавила с презрительной гримасой, как бы припоминая:
     - Ах да, толстая Лаура? Что ты, я и не думаю о ней. Если  Аристид,  как
вы все стараетесь мне внушить, заплатил долги этой девицы и тем  избавил  ее
от заграничного путешествия, то это лишь доказывает,  что  он  любит  деньги
меньше, нежели я предполагала. Это вернет ему благосклонность наших дам... Я
даю полную свободу милейшему супругу.
     Рене  улыбалась.  Слова  "милейшему  супругу"  она   произнесла   тоном
дружеского  равнодушия.  И  вдруг,   снова   опечалившись,   бросив   вокруг
безнадежный взгляд женщины, не знающей, чем ей развлечься, прошептала:
     - О, я бы очень хотела... Но... нет, я не ревную, я вовсе не ревную.
     Она нерешительно умолкла.
     - Мне скучно, понимаешь? - сказала  она  вдруг  резким  тоном  и  опять
замолчала, сжав губы.
     Экипажи все так же, с шумом отдаленного водопада, катились вереницей по
берегу озера. Теперь слева, в промежутке между озером и  шоссе,  поднимались
рощицы с зелеными деревьями, стройными и прямыми, точно какие-то необычайные
группы колонок. Направо молодая  поросль  и  низкорослый  лесок  окончились;
открылись широкие лужайки Булонского  леса,  беспредельные  ковры  зелени  с
разбросанными то тут, то там купами деревьев; эти  зеленые,  чуть  холмистые
просторы тянулись до ворот Мюэтты, - издали видна была их низенькая чугунная
решетка, точно черное кружево, протянутое над самой  землей,  а  в  ложбинах
трава  отливала  синевой.  Рене  пристально  вглядывалась  вдаль;  казалось,
расширившийся горизонт, росистые в вечернем  воздухе  луга  вызывали  в  ней
более острое ощущение собственной пустоты.
     Помолчав, она повторила с глухим гневом:
     - Ох, как мне скучно, я умираю от тоски.
     - Знаешь, с тобой не очень-то весело, - спокойно проговорил Максим. - У
тебя разошлись нервы.
     Рене снова откинулась в коляске.
     -  Да,  разошлись  нервы,  -  сухо  ответила  она.   Потом   заговорила
наставительным тоном: - Видишь ли, дитя мое, я старею, мне  скоро  тридцать.
Это ужасно. Ничто меня не радует... В двадцать лет тебе не понять...
     - Уж не для того ли ты  взяла  меня  с  собой,  чтобы  исповедаться?  -
перебил Максим. - Боюсь, что это будет чертовски длинная история.
     Она отнеслась к этой дерзости, как  к  выходке  избалованного  ребенка,
которому все дозволено, и усмехнулась.
     - Что и говорить, тебе есть на что жаловаться, - продолжал Максим. - Ты
тратишь больше ста тысяч  франков  в  год  на  наряды,  живешь  в  роскошном
особняке, у тебя превосходные лошади, твои желания для всех закон, о  каждом
твоем новом платье газеты говорят, как о выдающемся  событии;  женщины  тебе
завидуют, мужчины готовы отдать десять лет жизни,  чтобы  только  поцеловать
кончики твоих пальцев... Разве не правда?
     Рене, не отвечая, кивнула голевой, Она опустила  глаза  и  снова  стала
навивать на пальцы медвежью шерсть.
     - Полно, не скромничай, - продолжал Максим, - сознайся откровенно,  что
ты один из столпов Второй империи.  С  глазу  на  глаз  мы  ведь  можем,  не
стесняясь, говорить об этом. Всюду -  в  Тюильри,  у  министров,  в  салонах
миллионеров, в низах и  в  верхах  -  ты  царишь  безраздельно.  Нет  такого
удовольствия, которого бы ты не изведала, и если бы я осмелился, если бы  не
обязан был к тебе относиться с почтением, я сказал бы... - на  мгновение  он

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.