Случайный афоризм
Одни писатели живут в своих произведениях; другие - за их счет. Валентин Домиль
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     - Он был прямо очарователен, - шептала молодая женщина, - За обедом  мы
говорили только о тебе. Он скажет о тебе министру; только это не от министра
зависит...
     Рядом с ними лакей заворачивал в длинную меховую шубу  барона  Гуро,  и
она добавила на ухо мужу, в то время как он  завязывал  ей  под  подбородком
ленты капора:
     - Вот этот толстый дядя быстро обделал  бы  дело!  Он  распоряжается  в
министерстве как хочет. Завтра у Мартейлей надо попытаться...
     Мишлен улыбался.  Он  осторожно  вел  жену  под  руку,  точно  оберегал
хрупкий, драгоценный предмет. Убедившись, что Луизы нет в  передней,  Максим
направился прямо в маленькую гостиную. Девушка действительно оказалась  там.
Она поджидала  отца,  который,  очевидно,  провел  вечер  в  курительной,  в
обществе политических деятелей. Маркиза и г-жа Гафнер уехали, остались  лишь
Сидония,  распространявшаяся  о  своей  любви  к  животным,   да   несколько
чиновничьих жен.
     - А, вот и  мой  муженек!  -  воскликнула  Луиза.  -  Садитесь  сюда  и
расскажите, в каком  кресле  мог  заснуть  мой  отец.  Он,  повидимому,  уже
вообразил себя в палате.
     Максим ответил ей в том же тоне, и молодые люди снова  стали  хохотать,
как за столом. Сидя у ее ног на низенькой табуретке, он  взял  ее  за  руки,
стал шутить с ней, как с товарищем. В  белом  фуляровом  платье  с  красными
горошинами и закрытым доверху лифом, с плоской  грудью,  некрасивым  лукавым
личиком, она, действительно, была похожа на переодетого мальчика. Но  иногда
ее тонкие руки, ее искривленный стан  застывали  в  беспомощной  позе,  а  в
детских глазах вспыхивал огонек; в то же время она и не думала  краснеть  от
заигрываний Максима. И оба хохотали, думая, что они одни, даже  не  замечая,
что на них  смотрит  Рене,  которая  стояла  посреди  оранжереи,  наполовину
скрытая деревцем. Проходя по дорожке, она вдруг остановилась, увидев Максима
и Луизу. Вокруг нее в похожей на храм теплице с тонкими железными колонками,
которые, уходя  ввысь,  поддерживали  стеклянный  свод,  разметалась  буйная
растительность,  широкой  пеленой  раскидывалась  сочная  листва,   цветущая
зеленая поросль.
     Посредине,  в  овальном  бассейне,  вровень  с   землей,   жили   своей
таинственной жизнью тускло-зеленые водоросли, вся подводная флора  солнечных
стран. Высокие зеленые султаны циклантусов  величественно  опоясывали  струю
фонтана, напоминавшую обломанную капитель  какой-то  циклопической  колонны.
Над бассейном с двух сторон поднимались кусты огромной торнелии, их странные
сухие и голые ветви извивались, как больные змеи, а воздушные корни спадали,
точно рыбачьи сети, развешенные для просушки. У края  бассейна  распускались
листья явской пандани, зеленоватые, с белыми полосками, узкие, словно шпаги,
колючие и зубчатые, как малайские кинжалы. А  на  сонной  глади  тепловатой,
чуть  подогретой  воды  раскрывались  розовые   звезды   кувшинок,   плавали
пупырчатые круглые  листья  медуз,  похожие  на  спины  отвратительных  жаб,
покрытые бородавками.
     Вместо газона бассейн окружала широкая полоса плаунов.  Эти  карликовые
папоротники ложились нежно-зеленым пушистым  ковром.  А  по  другую  сторону
широкой круговой аллеи мощным порывом вздымались  четыре  огромных  массива:
грациозные пальмы, слегка склонившись, распускали  свои  веера,  раскидывали
кроны, опуская листы, точно весла, уставшие от вечного  скитания  в  голубом
эфире; прямые высокие индийские бамбуки, твердые  и  ломкие,  роняли  сверху
легкий дождь листьев; дерево путников, равенала, поднималось ввысь  огромным
букетом китайских экранов, а в углу отягченный плодами  банан  вытягивал  во
все стороны длинные горизонтальные листья, где свободно могли  улечься  двое
влюбленных, тесно прижавшись друг к другу. В углах были абиссинские  молочаи
- колючие свечи, обезображенные отвратительными наростами,  источающими  яд.
Под  деревьями  тонким  нежным  кружевом  стелились  по  земле   низкорослые
папоротники.  Ветви   древолюбов,   порода   более   высоких   папоротников,
возвышались  этажами;  их  симметрические  шестигранные  листья  были  такой
правильной формы, что они казались большими  фаянсовыми  вазами,  в  которых
уместились бы гигантские фрукты для  десерта  великанов.  Массивы  опоясывал

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.