Случайный афоризм
Плохи, согласен, стихи, но кто их читать заставляет? Овидий
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

утренней зари,  точно  лик  белокурой  Дианы,  пробуждающейся  на  рассвете;
потому-то она и любила эту комнату, на фоне которой рельефнее выделялась  ее
красота.
     В тот вечер она сидела там с самыми  близкими  друзьями.  Ее  сестра  и
тетка ушли. Остались лишь наиболее легкомысленные дамы. Полулежа на одной из
кушеток, Рене слушала признания своей подруги Аделины,  которая  шептала  ей
что-то на ухо, ласкаясь, как кошечка, и внезапно разражаясь  смехом.  Вокруг
Сюзанны Гафнер толпились молодые люди, а она кокетничала с ними, не теряя ни
своей немецкой томности, ни вызывающей наглости, холодной и обнаженной,  как
ее плечи. В уголке г-жа Сидония, понизив  голос,  поучала  молодую  женщину,
опускавшую  ресницы   с   девичьей   скромностью.   Поодаль   Луиза,   стоя,
разговаривала с долговязым, красневшим  от  застенчивости  юношей,  а  барон
Гуро, залитый светом, дремал в кресле; его дряблая, слоновья туша  бросалась
в глаза на фоне хрупкой грации и томной нежности  женщин.  Феерический  свет
комнаты рассыпался  золотой  пылью  на  лоснившихся,  как  фарфор,  складках
плотного атласа,  на  молочной  белизне  плеч,  сверкавших  бриллиантами.  С
кристальной чистотой звенел чей-нибудь тонкий голосок  или  воркующий  смех.
Было очень жарко. Медленно, точно крылья, колебались веера, и при каждом  их
взмахе в воздухе от корсажей веяло запахом мускуса.
     Когда вошел Максим, Рене, рассеянно слушавшая маркизу,  быстро  встала,
как будто для того, чтобы выполнить обязанности хозяйки дома.  Она  вышла  в
большую гостиную. Максим последовал за нею. Улыбаясь, пожимая  руки  гостям,
Рене  прошла  несколько  шагов,  а  затем,  отойдя  с  Максимом  в  сторону,
иронически спросила его вполголоса:
     - Что ж, повинность оказалась приятной? Значит, ухаживание не такая  уж
глупая штука?
     -  Ничего  не  понимаю,  -  ответил   молодой   человек,   собиравшийся
ходатайствовать за Мюсси.
     - Оказывается, хорошо, что я не освободила тебя от Луизы?  У  вас  дело
быстро идет на лад. - И добавила с досадой: - Вы  неприлично  вели  себя  за
столом.
     Максим рассмеялся:
     - Ах, да! Мы рассказывали друг другу анекдоты. Я не знал этой  девочки,
смешная она, - настоящий мальчишка.
     Но  с  лица  Рене  не   сходила   раздраженная   гримаса   оскорбленной
добродетели, и Максим, не знавший за ней такой  щепетильности,  продолжал  с
веселой фамильярностью:
     - Надеюсь, ты не думаешь, дорогая мамочка, что я щипал  ей  под  столом
колени? Черт возьми, мы умеем вести себя в  обществе  невесты!..  Мне  нужно
сказать тебе нечто более серьезное. Послушай... Да ты слушаешь меня?.. -  Он
еще более понизил голос. - Вот что... Господин Мюсси  очень  несчастлив,  он
сам сию минуту признался мне. Ты, конечно, понимаешь, что в мои  обязанности
вовсе не входит мирить вас, если вы поссорились. Но  мы  с  ним  знакомы  со
школьной скамьи, и я обещал ему замолвить за него словечко,  потому  что  он
действительно в полном отчаянии.
     Максим замолчал. Рене смотрела на него неподвижным взглядом.  -  Ты  не
отвечаешь?..  -  продолжал  он.  -  Все  равно  я  свою   миссию   выполнил,
устраивайтесь, как знаете. Но ты, по-моему, жестока, мне  жаль  беднягу.  На
твоем месте я, по меньшей мере, просил бы передать ему ласковое слово.
     Тогда Рене, не спуская с Максима горящих глаз, ответила:
     - Пойди и скажи де Мюсси, что он мне до  смерти  надоел.  И  она  снова
стала медленно переходить от одной группы гостей к другой, кланяясь, пожимая
руки. Ошеломленный Максим застыл на месте, потом тихо рассмеялся.
     Не имея ни малейшего желания передавать г-ну де Мюсси  слова  Рене,  он
обошел большую гостиную.
     Вечер, блестящий и банальный, как все вечера, подходил  к  концу.  Было
около  двенадцати  часов  ночи,  гости  понемногу  расходились.  Максиму  не
хотелось возвращаться  домой  с  неприятным  ощущением  скуки,  и  он  решил
отыскать Луизу, Проходя мимо двери в вестибюль, он увидел  хорошенькую  г-жу
Мишлен, которую муж заботливо кутал в голубую с розовым вечернюю накидку.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.