Случайный афоризм
Писатели, кстати сказать, вовсе не вправе производить столько шума, сколько пианисты. Роберт Вальзер
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

только случая, чтобы доказать Максиму свою преданность. Он  так  несчастлив,
он так любит Рене!
     - Ну хорошо! Я замолвлю ей  словечко,  -  сказал,  наконец,  Максим,  -
-только знайте, я ничего не обещаю; она пошлет меня к чорту, я уверен.
     Они возвратились в курительную, растянулись в покойных креслах,  и  тут
Мюсси с добрых полчаса выкладывал Максиму  свои  огорчения,  в  десятый  раз
рассказал, как влюбился в его мачеху, как она подарила его своим  вниманием;
и Максим, докуривая сигару, давал ему  советы,  объяснял,  что  представляет
собою Рене и как надо себя вести, чтобы покорить ее.
     Саккар подошел и сел в нескольких шагах от молодых людей. Мюсси  умолк,
а Максим сказал в заключение:
     - Я на вашем месте действовал бы очень смело. Она это любит.
     Курительная помещалась в конце большой гостиной,  в  одной  из  круглых
комнат, устроенных в башенках. Она  была  убрана  очень  богато,  в  строгом
стиле: стены обтянуты тисненой кожей, портьеры из алжирской ткани, на полу -
плюшевый ковер  с  персидским  рисунком.  Мебель,  обитая  шагреневой  кожей
древесного цвета, состояла из пуфов, кресел и изогнутого дивана, занимавшего
часть круглой  стены.  Небольшая  люстра  на  потолке,  украшения  овального
столика, отделка камина были из бледнозеленой флорентийской бронзы.
     С дамами осталось только несколько молодых людей и стариков с дряблыми,
бледными лицами, питавших отвращение к табаку.
     В курительной  смеялись,  двусмысленно  шутили.  Г-н  Юпель  де  ла  Ну
чрезвычайно рассмешил  мужчин,  повторив  рассказанную  за  обедом  историю,
которую  он  дополнил  весьма  рискованными  подробностями.  Это  было   его
специальностью; он всегда держал про запас  две  версии  одного  и  того  же
анекдота, - одну для дам, другую для мужчин. Когда вошел Аристид Саккар, его
окружили и забросали комплиментами; но он сделал вид, будто не  понимает,  в
чем дело, и тогда г-н Сафре объяснил ему, что  он,  Саккар,  оказал  большую
услугу отечеству, воспрепятствовав красавице  Лауре  перейти  к  англичанам.
Сказано это было очень витиевато, и шутку Сафре наградили аплодисментами.
     -  Что  вы,  господа!  Вы,  право,  ошибаетесь,  -  бормотал  Саккар  с
притворной скромностью.
     - Ну, ну, не оправдывайся, в твои годы это прекрасно! -  снисходительно
крикнул ему сын.
     Максим бросил сигару и возвратился в большую гостиную. Собралось  много
гостей.  Галерея  наполнилась  людьми:  мужчины  в  черных   фраках,   стоя,
беседовали вполголоса, дамы в широких юбках расселись  на  диванчиках  вдоль
стен. Лакеи стали разносить серебряные подносы с мороженым и пуншем.
     Максиму хотелось поговорить с Рене; зная, где найти  дамское  общество,
он прошел через всю большую гостиную. На другом конце галереи была такая  же
круглая комната,  как  курительная;  в  ней  устроили  прелестную  маленькую
гостиную. Эта  комната,  обтянутая  золотисто-желтым  атласом  с  такими  же
занавесями и портьерами, была полна  чувственного,  изысканно  оригинального
очарования. Среди тканей солнечного  цвета  огни  изящной  люстры  создавали
минорную симфонию желтых тонов. Мягкий свет  разливался,  словно  закат  над
зреющей нивой. На полу свет  угасал  на  обюссоновском  ковре  с  узором  из
осенних листьев. Рояль черного дерева с инкрустациями из слоновой кости, два
маленьких шкафчика, сквозь стекла которых  виднелось  множество  безделушек,
стол в стиле Людовика XVI, жардиньерка с огромным снопом цветов  -  вся  эта
мебель заполняла комнату. Там стояли еще  диванчики,  кресла,  пуфы,  обитые
золотисто-желтым  атласом  с  черной  атласной  полоской,   вышитой   яркими
тюльпанами,  низенькие  легкие  стулья,   все   элегантные   и   причудливые
разновидности табурета. Дерева не было видно,  оно  скрывалось  под  атласом
обивки. Спинки кресел загибались с мягкой  округленностью,  как  валики  для
изголовья кровати; это были точно пуховые постели, на которых можно спать  и
любить в чувственной атмосфере желто-минорной симфонии.
     Рене любила свою маленькую гостиную, из которой стеклянная дверь вела в
роскошную оранжерею, примыкавшую к дому. Днем она  проводила  там  свободные
часы. Желтый цвет обивки стен не только не убивал бледного оттенка ее волос,
а, наоборот, золотил их удивительными переливами; ее головка сияла  в  лучах

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.